Спилберг долго изучал их, а потом высказался в том смысле, что на вид очень даже ничего, но надо бы конечно проверить её актёрские способности. Тут уж я ответил его словами «принимается».

— Так, — сказал Стивен, — это трое, а четвёртый где?

Я немного подумал и решился:

— Четвёртый это я, можно на самую эпизодическую роль, я не гордый… хоть одного из посетителей паба Боржч, когда там Пильман с Нунаном разговаривают о природе Зоны. Или полицейского могу сыграть, который караулит возвращение Шухарта с банкой ведьминого студня. Или русского парня из института, который умирает в душевой в первой части. На ваше усмотрение короче…

Спилберг допил пиво до конца, посмотрел в окно на проезжающие по Мосфильмовской грузовики и сказал:

— Хорошо, я подумаю… а на роль Шухарта я хочу пригласить Дастина Хоффмана.

Во дела, подумал я — Саныч-то теперь снимется в одной картине с двумя своими кумирами, кто бы мог подумать.

— Когда летим в Семипалатинск? — небрежно осведомился Стивен, — и в Ташкент заодно, там вроде рядом, я смотрел на карте…

Шараф Рашидович

Далеко вглубь полигона нас конечно не пустили, показали только старые заброшенные шахты, где последние испытания ещё при Хрущёве производились, но и этого Спилбергу хватило с лихвой — выражение лица у него было примерно такое же, как у малого дитяти, которому мороженое на палочке принесли.

— Вот здесь вот, — сказал он, указывая пальцем на растрескавшуюся бетонную пробку, закупоривавшую когда-то вход в наклонную шахту, — и будем снимать финал, где Шухарт Золотой шар находит. Отличные кадры будут… а когда у вас следующее испытание планируется? — это он уже у сопровождающего майора спросил.

Майор обескураженно посмотрел на меня, потом на Стивена и выпалил:

— В начале октября, товарищ режиссёр!

— Вот и отлично, приедем сюда за день, за два и заснимем заодно — шикарно должно получиться!

Майор не знал, что ответить, видимо инструкций по таким поводам он у начальства не получил, я пришёл ему на помощь:

— Ясен же пень (clear stump? — недоумевающе переспросил Стивен — ну да, он же clear pepper, — ответил я) снимем… — и добавил для майора, — это я беру на себя. А теперь в Ташкент едем? В смысле летим?

Окей, сказал Стивен, и мы полетели. Не знаю, по какой там карте он смотрел расстояния, но оказалось это совсем даже и не рядом, почти полторы тысячи километров — начальник полигона нам выделил АН-24, при виде коего у меня нехорошо стало на сердце… но дарёному коню, как известно, не смотрят пристально в меню, полетели на том, что есть. По дороге серьезно трясло, но ничего экстраординарного не случилось. А в аэропорту Ташкент-Южный (который в 21 веке станет имени Ислама Каримова) нас ждал сюрпризец — наш АН лично прибыл встречать первый узбекский секретарь Рашидов. Шараф Рашидович. Ну его можно понять, не каждый же день на подведомственную территорию заезжает звезда мирового уровня, которая ещё и кино хочет снять здесь же, я бы тоже на его месте подсуетился.