Мир поплыл, ноги подкосились, но две пары рук, нежных и цепких, резко подхватили меня и не позволили рухнуть носом на бетонированный пол.

— Лёша! Ну нельзя же так себя доводить! — Вера прижала мою голову к своему плечу, её пальцы дрожали, проверяя пульс на моей шее. — Слишком бледный… Дыхание поверхностное… Надо срочно перевязать рану, ввести антибиотики, иначе начнётся заражение!

Её голос звучал так тревожно, будто я уже лежал на смертном одре. Олег Петрович подошёл, скрестив руки на груди, и с ухмылкой посмотрел на Веру:

— Спокойно, коллега. Он просто перенапрягся. Рана неприятная, но я уже принял меры, так что помирать этот молодой человек пока не собирается. Обезвоживание плюс кровопотеря. Ничего критичного. Под капельницу, немного магии, покой, и через пару часов будет как новенький.

Но Вера уже не слушала. Она прижала ладонь к моему лбу, её голубые глаза сверлили меня с материнской строгостью:

— У него температура! И рана наверняка воспалилась! Надо промыть её антисептиком, наложить свежую повязку с мазью…

— Ага, и поцеловать, чтоб не болело, — кивнул Олег Петрович с весёлой хитрецой в глазах. — Говорят, древний и проверенный метод. Кто его знает? Вдруг в новых реалиях сработает?

Вера вспыхнула, как маков цвет, и тут же опустила глаза, но её руки так и не отпустили меня.

— Я… я просто… — она запнулась, смущённо кусая губу.

Олег Петрович, посмеиваясь, взял меня под руку с другой стороны, и мы медленно двинулись к медпункту. Вера, всё ещё красная, шла рядом, продолжая бормотать что-то про «асептику» и «постельный режим».

— Ох, молодёжь… — вздохнул Олег Петрович, подмигивая мне. — Даже в такое тяжелое время всё у вас об одном.

Хотел ответить, но мир снова поплыл… накатила тошнота. Краем глаза я заметил, как Искра, оставшаяся позади, картинно фыркнула и отвернулась, скрестив руки на груди. Её челюсти сжались, а в позе читалось такое концентрированное раздражение, что, казалось, воздух вокруг неё сейчас зашкворчит.

Ревнует, что ли? Бред какой-то. Хотя… женщины. Даже в апокалипсис остаются женщинами. Ничего не меняется. В этом Олег Петрович прав. Одна хлопочет и чуть ли не плачет, другая сверкает глазами. А мне бы просто присесть и не сдохнуть от потери крови. Отличное время для любовных драм, ничего не скажешь. Система, а за это опыт дают?

* * *

Медкабинет оказался на удивление чистым и хорошо оборудованным. Меня усадили на кушетку.

— Снимай одёжку, герой, — велел старший врач. — Будем тебя латать.

Вера помогла мне стянуть футболку через голову. Поднимать руку вверх с такой раной оказалось чертовски неприятно.