Сокол прошумел нечто нечленораздельное в канал связи и замолк. Мики не понравился не только наводчику. Некоторые из бойцов «Ратоборца» тоже с недоверием косились на нашего нового пассажира. А уж как побледнела Верка, стараясь сесть от него подальше!

Теперь в нашей группе есть ребёнок. И ручной мутант. Два фактора, которые кардинально меняют всё. Наша экспедиция становится ещё опаснее и непредсказуемее.

— Борис, ты как? — спросил я, посмотрев на его щёку. На коже багровел уродливый ожог размером с пятирублёвую монету.

— Жжётся, зараза! — прорычал он, морщась от боли.

— А ну-ка, дай сюда свою геройскую физиономию, — скомандовал Олег Петрович, уже достав из инвентаря ампулы и бинты.

Военврач работал быстро и точно. Сначала он обильно промыл рану антисептиком из пластиковой ампулы, смывая остатки агрессивного вещества и омертвевшие ткани. Борис зашипел, от чего Мики распушил хвост.

— Терпи, казак, атаманом будешь, — велел Петрович и продолжил обработку. — Химический ожог второй степени, — констатировал он, промокнув кожу вокруг раны. — Хорошо, что кислота неглубоко проникла. Сейчас нейтрализуем и наложим повязку.

Он достал небольшой тюбик с полупрозрачным гелем.

— Системный гидрогель от ожогов. И обезболит, и от заразы защитит, и регенерацию ускорит.

Олег Петрович аккуратно нанёс гель на поражённый участок. Борис облегчённо выдохнул. Видимо, жжение начало спадать. Сверху легла стерильная салфетка, закреплённая пластырем.

Мутанты на нас больше не нападали, повезло. Только мелочь иногда попадалась. Олеся, немного освоившись, устроилась между мной и Искрой. Мики лежал у её ног, положив морду на лапы, но уши его постоянно подрагивали, улавливая каждый звук.

— А у тебя волосы рыжие сами по себе или крашеные? — спросила девочка у Искры, с любопытством разглядывая её шевелюру.

— Цвет волос — это вопрос не краски, а состояния души. А у меня душа горит,— пафосно изрекла пиромантка.

Олеся улыбнулась и решила продолжить допрос:

— А Мики тебе нравится?

— Нууу… он, конечно, не фотомодель, — прыснула Искра, скептически оглядывая мутанта. — Морда кирпича просит. Но раз он тебя спас, значит, не совсем безнадёжен. В конце концов, в его образе столько… индивидуальности! Взгляни! Благородная лысина, украшенная редкими пучками шерсти. Клыки саблезубой белки для вскрытия консерв. А тот факт, что шерсть сохранилась лишь на хвосте — это же гениальный дизайнерский ход! Подчёркивает многослойность натуры и намекает на былое полосатое величие.

Девочка рассмеялась, чисто и звонко.

— Он очень хороший! — заявила она. — Я всегда хотела собаку. Или кошку. Или хомячка! Но мама не разрешала. Говорила, от них шерсть и грязь. А я бы за ними убирала! Честно-честно! Я когда вырасту, стану дрессировщиком в цирке! Или смотрителем в зоопарке, буду за большими животными ухаживать! За тиграми, и за слонами, и за жирафами!