— Эй, девчонки, — раздался сальный голосок одного из бойцов, которого звали Сокол. Он пропустил большую часть веселья, дежуря на каланче, и вот теперь отыгрывался. — Красотки! Я к кому обращаюсь? Кроватки-то холодные, казённые. Если что, могу заглянуть, согреть. Обеих. Я парень горячий, на всех хватит.

Искра, свесившаяся с верхнего яруса, одарила его таким взглядом, что, будь у неё соответствующий навык, Сокол бы уже испепелился на месте. Ах да… у неё же есть!

— Ещё одно слово в таком тоне, клоун, — прошипела она, разжигая над ладонью маленький огонёк, — и я тебе лично устрою такую «грелку», что твои обугленные яйца улетят на орбиту.

Прежде чем Сокол успел ответить, вмешался Варягин. Он даже не повысил голос, его слова прозвучали тихо, но от этого ещё более весомо:

— Сокол, закрой рот. Ещё одна подобная выходка, и пойдёшь в ночной дозор. Ты меня понял?

Боец тут же сник, пробормотал что-то вроде «понял, командир» и уткнулся в свою подушку. Инцидент был исчерпан. Варягин умел поддерживать дисциплину. Это внушало уважение.

Через полчаса почти все отрубились. Я лежал под пледом, сунув руку под подушку, но провалиться в сон не выходило. Зверски устал, но не помогало. Слишком много мыслей крутилось в башке. Кто-то уже тихо посапывал, кто-то ворочался, скрипя пружинами. Оружие у каждого лежало рядом, в пределах досягаемости вытянутой руки.

Я сел в постели и взъерошил волосы. Решил прогуляться до сортира.

Мой взгляд скользнул к окну. Его, как и все остальные, наспех заколотили досками, оставив лишь узкие щели. Мера предосторожности, от которой веяло безнадёгой. Ни от одного серьёзного мутанта это не спасёт. И тут сердце пропустило удар… в одной из этих щелей я заметил свечение. Два крошечных огонька, мерцающих в темноте. Голубых.

Я замер, мгновенно напрягшись. Это не был отсвет фонаря или отблеск луны. Я медленно поднялся на ноги, постель скрипнула. Борис что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок. Ступая как можно тише, я подошёл к окну.

Наклонился и прильнул к щели между досками. На подоконнике с той стороны, поджав под себя лапы, сидел Хвостокрут. В полумраке его облезлая шерсть казалась темнее, а полосатый хвост неподвижно лежал рядом. Вся его поза выражала спокойствие. Он не готовился к атаке, не скалился. Он просто сидел и смотрел внутрь. Прямо на меня.

В его голубых глазах плескалось что-то совершенно неуместное для мутанта. Тоска. Глухая, беспросветная тоска.

Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Я — пытаясь разгадать загадку этого существа, оно — словно ожидая чего-то. Затем тварь медленно подняла переднюю лапу и осторожно коснулась стекла подушечками. Не когтями, без скрежета, а мягким, почти деликатным движением. Этот жест был до жути осмысленным. Словно немой вопрос или просьба. Нет, не так. Мольба.