— Вон там, — стоящий среди наблюдателей герд Алекс Бобл оторвал от глаза миниатюрную подзорную трубу и указал рукой куда-то в небо, — крупная рыже-оранжевая планета, кольца которой можно заметить даже невооружённым взглядом. Ещё видел одну планету тёмно-фиолетового цвета, но она минут пятнадцать назад зашла за горизонт. И вот что скажу вам, коллеги, мы совершенно точно не в Солнечной Системе. И очень похоже на то, что даже не нашей галактике!
— А ещё… — заговорил седой бородатый учёный, с которым я лично знаком не был, хотя несколько раз видел его в составе научных групп, — примерно через сорок минут будет рассвет. Вооон там, — указал он рукой на горизонт, — взойдёт местное светило. И мы впервые своими глазами увидим солнце этого мира!!!
Глава двадцать пятая Чужим здесь не место
Лично мне цвет солнца этого мира показался тёмно-оранжевым, хотя мнения других наблюдателей на этот счёт разделились. Кто-то назвал звезду красной, кто-то оранжево-коричневой, нашлись даже не увидевшие различия с привычным земным Солнцем. Уже через минуту светило полностью показалось над горизонтом, и наш спор затих сам собой, поскольку сперва смотреть на звезду стало больно из-за слишком яркого света, а ещё через несколько минут лёд на поверхности планетоида вскипел, и плотный водяной пар скрыл от нас предмет спора.
И лишь тогда высказался астроном из команды герд Алекса Бобла — тот самый седой старик с бородой до пояса, до этого снимавший на установленной на треногу профессиональную камеру процесс первого рассвета и делавший при этом ещё массу каких-то замеров. Астроном авторитетно заявил, что класс светила однозначно «красный карлик», и что это наиболее распространённый тип звёзд во Вселенной. Такие звёзды самые холодные и тусклые, но при этом самые долгоживущие и безопасные для соседей. «Красному карлику» не суждено стать сверхновой и взорваться, не грозят иные катаклизмы и превращения, такая звезда будет сотни миллиардов или даже несколько триллионов лет медленно и методично перерабатывать водород в гелий, пока термоядерный процесс не остановится.
— А что дальше будет с погасшей звездой? Остывшее газовое облако? Или у него будет иметься плотное ядро, и сформируется массивная супер-планета?
— Неизвестно, что будет дальше, правитель Комар Ла-Фин, — с уважительным поклоном ответил мне старик. — Вселенной всего-то восемь миллиардов лет. Ну или, по некоторым научным теориям, одиннадцать миллиардов. В любом случае не больше двенадцати-пятнадцати. И потому крайне трудно предсказать, что случится через двести миллиардов лет, а тем более через триллион. Возможно, возникнут совсем иные физические условия, или пойдёт другой ход времени, и в звёздах начнутся ранее недоступные процессы, о которых человечество пока что даже не догадывается. А возможно «красные карлики» будут светить до окончания времён — должно же во Вселенной быть что-то стабильное?