— Офицерье к стенке!
Таня сильно потянула полковника за руку.
— Пройдёмте переулком.
Пока шли пешком до Брестской, он рассказал, что царь подписал отречение в пользу великого князя Михаила Александровича. Это произошло в ночь со второго на третье марта в Пскове.
— В Петрограде хаос, ужас, войска переходят на сторону восставших. Михаил тоже отрёкся. Что будет дальше, неизвестно.
— А как же Александра Фёдоровна, дети? — спросила Таня.
— Они в Царском, больны корью.
— Вы папе уже сказали?
— Нет. Пока только вам.
По Тверской шагала ещё демонстрация, те же знамёна, банты, крики:
— Долой правительство!
— Долой войну!
— Долой немку!
Не было уже никакого правительства. Некому продолжать войну. Полки бунтовали, дезертировали тысячи солдат, офицеров расстреливали или забивали насмерть. Александра Фёдоровна в Царском Селе, беспомощная и потерянная, с больными детьми, ждала мужа, полковника Романова.
Петроград был в крови и копоти. Московские мостовые пока покрывались только слоем подсолнечной шелухи. С торговых домов фирм — поставщиков императорского двора сшибали двуглавых орлов. Выли гудки бастующих заводов. В лавках били стекла. Города наполнялись дезертирами и уголовниками. В редакции популярного журнала «Нива» энергично стучали пишущие машинки.
«Россия свободна! Всем нам, русским людям, выпало на долю стать творцами новой русской эры. В вешние февральские воды на наших глазах в великой книге судеб нашей родины перевёрнута последняя страница невозвратного позорного строя!»
Вечером главный врач госпиталя собрал всех в своём кабинете.
— Господа, царь отрёкся от престола. Манифест подписан. Россия свободна.
Кто-то стал аплодировать, кто-то жал руку соседу. Все поздравляли друг друга, даже шампанское появилось. Михаил Владимирович сидел в углу, низко опустив голову.
— Профессор, что с вами? Неужели не рады? Мы все так ждали этого, теперь начнётся совсем другая, новая жизнь. Нет больше самодержавия, нет!
Михаил Владимирович поднял голову, оглядел всех и тихо произнёс:
— Я царский генерал. Я присягу давал. Мне, господа, радоваться нечему.
Утром 6 марта Таня и Павел Николаевич обвенчались в Храме Большого Вознесения.
Глава двенадцатая
Пётр Борисович привык мало спать и легко переносил бессонные ночи. Его новая подружка Жанна была неутомима. Впервые за многие годы он уже вторую неделю подряд обходился без стимуляторов. Жанна скакала на нём или под ним удивительно долго и не только профессионально, но самозабвенно, минут по сорок, два-три раза за ночь. Галоп сменялся томительно медленной трусцой, потом рысь, опять галоп, электрическая судорога взмыленных тел, прохладный душ, короткий крепкий сон, и все сначала.