На этот раз Ив воспользовался «светлячком» — легким заклинанием, дающим такой же легкий свет, в смысле граммовый. Осветить он мог лишь небольшой участок рядом с хозяином, зато и лишнего внимания посторонних, случись такие на пути, не вызвал бы.

Ив шел уже часа два, но давящим на сердце стенам, предела не было. Они тянулись и дальше нескончаемым серпантином. Если ранее встречались отнорки, то эта дорога походила на чью-то нору. Кого-то большого и сильного, раз смог прогрызть твердый камень на десятки километров. А, может это был разлом, который устроил ледник? Точно Ив сказать не мог, так как к спелеологам себя не относил, а про пещеры знал, что они бывают карстовые и еще «какие-то там». Идти физически было не трудно, но морально очень тяжело. Тонкая ниточка-трещина внутри горы никак не хотела заканчиваться. А куда она выведет — одному Велесу известно. Захотелось похандрить, но чтобы этого не случилось, Ив запел. Песня уже выручала его на длинном пути:

«Когда тебя со всех сторон сожмут тиски холодных стен,

Ты не дрожи таков закон — земля испытывает всех.

И темнотой, и теснотой, и ревом рек, и тишиной,

И красотою неземной, и неприступною стеной.

И если ты все это испытал

Без сил не пал, сорваться не сглупил

Тебя своим признает темнота

И холод недоверчивых глубин!» (Гимн спелеологов, стихи Александра Ефремова).

Хрипящий голос мимо нот, разбудил в Иве пещерного скальда. Апатия начала уходить и Ив почувствовал возвращающуюся бодрость, а вместе с ней и надежду. Дальнейших строк Гимна спелеологов певец не ведал, поэтому горланил тот кусок, который знал. Как только он заканчивался, начинал с начала. Этакий рефрен, который бодрил своей не мелодичностью.

«Немелодичность» легко распространялась по подземному коридору. В тесном тоннеле ей ничего не оставалось, как лететь вперед. А Иву ничего не оставалось, как идти вслед за звуком. Неожиданно песня вырвалась из каменной теснины, воспарила вверх и в стороны, чтоб после этого эхом вернуться обратно.

— Че горланишь? Зачем тишину рушишь? — наступил кто-то вопросами на «горло собственной песни» Ива. — Вот, что за человеки создания такие? Не пакостят, так орать начинают, а для чего, с каким смыслом спроси — не ответят. Ибо и сами не ведают.

Незнакомца было хорошо слышно, но плохо видно. Ив покинул узкие коридоры, которые наконец-то закончились, и оказался в неизвестном помещении. «Светлячок» был слишком слаб, чтобы разогнать тьму целиком. Не мог он высветить и незнакомца, который казался темным пятном на фоне темных стен. Чуть чернея черноты. Не ответить было невежливо, и Ив сказал: