Крича и хрипя.

Уже зная, что именно нужно делать.

Богини не обманули.

Сказали правду.

Значит, и я сдержу слово.

Понятия не имею, где и как Богини стребуют с меня долг жизни. Когда придет время, я отдам его без раздумий. Лишь бы мои любимые мужчины выжили.

Богини Судьбы подсказали мне верный состав противоядия. Зелье, замешанное на моей крови, живой воде, щепотке истолченного корня мандрагоры, мирры, веточке розмарина, масла вербены. В самом конце, нужно было добавить главный ингредиент. Белый алмазный порошок. Крошка от родового алмаза. Его нужно смешать с черным алмазным порошок. Хвала Небесам, я знала где хранится такой запас.

Зелье мы приготовили той не ночью. Совпадение, или нет, но как раз наступило полнолуние. Да не простое.

Раз в три года, бывает особое алмазное полнолуние. Когда луна становится наполовину белой, наполовину черной. И сияет на небосводе особым алмазным блеском.

Мы напоили моих мужей волшебным напитком.

Та ночь была самой продолжительной в моей жизни. Самой мучительной. Ведь, ожидание хуже всего. Когда понятия не имеешь, сработало или нет. Выживут мои мужья или нет.

И как же я радовалась на утро, они пошли на поправку.

Очнулись на утро.

Я проснулась от того, что кто-то с нежностью зарылся пальцами в мои волосы. Убрал со лба непослушные локоны. Коснулся подушечкой большого пальца губ.

От столь невинных прикосновений огненные искорки разлетелись по всему телу. Будоража кровь. Разгоняя по венам эндорфины.

— Руслан… — прошептала еще полностью не проснувшись. Коснулась губами и языком скользнувшего по губам пальца.

Меня словно электрическим импульсом прошибло.

Тут же открыла глаза.

И потрясенно уставилась на мужа.

Мы залипли, не могли отвести друг от друга взгляда.

— Стоило умереть только ради того, чтобы увидеть этот твой полный любви и обожания взгляд, малыш. — Затрепетала от такого родного хриплого шепота. — Ты видишь, видишь нас!

Коснулась дрожащей рукой его щеки.

— Живвой… — выдохнула с облегчением. — Живввой… Да, я все теперь вижу…

И кинулась в раскрытые объятия обессиленного истощенного, но живого василиска. Такого родного. Такого любимого. Такого моего.

Муж сжал меня в тисках. Зарылся лицом в макушку, с жадностью вдыхая мой запах, словно не мог надышаться.

— Есенькая… моя любимая… моя родная… Прости меня… молю… Солнышко мое… Жизнь моя… Сердце мое… Любовь моя…

Руслан совсем обезумел, покрывая поцелуями все куда мог дотянуться. Шепча всякие нежности. Вымаливая прощения.

— А меня обнимаешь?

Обернулась…

Яр не сводил с меня полного боли, раскаяния и сожаления взгляд. Пристально взглядывая, словно что-то искал.