Даже мысленный разговор отнимал у него слишком много сил. Поэтому через минуту он снова отключился.

— Так, ребятки, — полноватая, но вместе с тем юркая медсестра замахала на нас руками. — Кем бы вы ни были, но больному требуется покой. Так что давайте, тоже поспите. Не волнуйтесь, мы его обязательно вылечим. А вам надо набраться сил перед завтрашними соревнованиями.

Спорить с такими доводами никто не решился, и мы живо ретировались из палаты. Но оказавшись в коридоре, уходить не спешили.

— И что будешь делать, Филатов? — неожиданно обратилась ко мне Морозова. — Ты ведь это так просто не оставишь.

— Не оставлю, — кивнул я. — Уже днём я найду тех, кто виновен, и тогда они пожалеют, что связались с нами.

* * *

— Чёрт возьми, Илья, это, по-твоему, называется «не высовываться»⁈ — рычала от бессильной злобы Савельева. — Вот как тебя вообще одного отпускать⁈

— Так я… — хотел уже сказать, что был не один, но вовремя прикусил язык. Ведь в таком случае получится, что я подставлю и остальных, которые не смогли за мной «присмотреть». — Госпожа Савельева, я догадываюсь, кто в этом виновен, и уже скоро смогу отомстить.

— Этого мне ещё не хватало, — тяжело вздохнула она. — А можно решить эту проблему как-нибудь иначе?

— Как? — с усмешкой переспросил я.

К моменту нашего разговора за окном уже светало. Уснуть у меня, конечно же, не получилось. Зато под утро вновь раздался телефонный звонок. Правда, на этот раз я его ждал. Естественно, это была наша директриса, которая уже была в курсе дела и не могла остаться в стороне. Но, видимо, дала мне пару часов вздремнуть. Чего я так и не сделал. Ну да ладно, для меня это не такая уж и весомая проблема.

— Ох, Илья, — ещё один вздох. — Не знаю. Уже сегодня я к вам приеду, и мы всё обсудим. А пока, пожалуйста, не делай глупостей.

— Ничего не могу обещать, госпожа Савельева, — на моём лице сама собой растянулась ядовитая ухмылка, ибо я уже представлял, что сделаю с виновниками. — Вы же понимаете, я так просто не сдамся.

— Илья, — на той стороне поцокали языком. — Вот почему-то иного ответа я от тебя не ожидала? — на несколько мгновений замолчала, а потом продолжила совсем иным тоном: — Сделай это, Филатов. Никто не должен уйти безнаказанным. Покушение на моих учеников — это личное оскорбление. И я этого так не оставлю. Уже сегодня у меня будет серьёзный разговор с Гордеевым, и посмотрим, что он мне скажет.

— У-у-у, с самим Верховным князем на повышенных тонах? — хмыкнул я, пялясь в потолок.

— Не забывай, что я сделала много для империи, и для самого императора лично, — в тон мне отозвалась Савельева. — Так что говорить с его зарвавшимся братцем я могу так, как сама захочу.