Я осторожно вошёл и разулся. Мог бы и не стесняться, никого же другого не смущает моё присутствие. Но я делал это не для чужого спокойствия, а для своего. Вот разбужу тётушку, так она же снова пристанет с вопросами или наставлениями. На кой оно мне сдалось.

— Можешь, не прятаться, они всё равно тебя не услышат, — раздался голос Кати из кухни.

Я несколько раз моргнул, чтобы привыкнуть к темноте, и только тогда заметил одинокий силуэт, сидящий за столом в полном мраке.

— Димасик старается? — с иронией спросил я, проходя к «сестрёнке».

— Ага, сам не слышишь?

Я остановился и прислушался. И правда, сверху, хоть и приглушённо, но всё же раздавались стоны.

— М-да, — пробормотал я и присел напротив девушки. На столе стояли бутылка вина и бокал. А судя по голосу Кати, сидела она уже давно. — Шла бы уже спать. Время позднее, а завтра на учёбу.

— Да и хрен с ней! — вырвалось у девушки. После чего она сделала ещё глоток и посмотрела на меня. Даже в полумраке я заметил хищный блеск её глаз. Или же почувствовал настроение? — На том свете высплюсь. Лучше расскажи, где ты пропадал.

— А вот этого тебе не следует знать, — я достал с полки второй бокал и плеснул в него вино.

— Какие мы стали загадочные, — протянула Катя.

— Говоришь, как твоя мать, — я хмыкнул в ответ.

— Пф, — фыркнула она и отмахнулась. — И мне от этого становится противно, — залпом осушила бокал и налила по-новому. — И всё же, Илья, что с тобой произошло? Весь такой умный, сильный… — от неё потянуло желанием, что мне не особо понравилось. — Как-то ты резко изменился. Будто совсем другой человек в теле моего брата.

— Фактически мы уже не родственники, — ухмыльнулся я. — Ну а всё остальное можно списать на Пробуждение. Мой Исток проснулся, а вместе с ним, —новая душа, — и амбиции. Мне не хочется оставаться тем жалким слизнем, коим я являлся на протяжении нескольких лет.

— Ну, не такой уж ты и слизень был, — произнесла Катя заплетающимся языком.

— Может быть, — я пожал плечами. — Со стороны виднее. Но всё же тебе пора в кровать.

— Согласна, — кивнула Катя, а под конец протянула: — Но там так одино-о-око.

— Понимаю, бывает, — я усмехнулся в ответ. — Найди себе… своего Димасика и успокойся, в конце концов.

— Фу, какой ты вредный, — она мигом допила и икнула. — Ой, прости. Видимо и правда пора, — попыталась встать со стула, но её тут же пошатнуло в сторону. — Поможешь?

— Куда ж я денусь, — я цокнул языком и подхватил «сестру». — Идём, одинокая бедолага.

— Теперь будешь до конца жизни надо мной прикалываться по этому… ик… поводу?

— Постараюсь.