Конечно, это не было правильное обучение, скорее то, что называется «натаскивание патроном/снарядом»: так, например, расчеты захваченных зениток, судя по докладу, за три-четыре дня до вступления в бой, успели выпустить из закрепленных за ними орудий аж по три сотни снарядов. Ни одному командиру это бы в голову не пришло! Сначала везде и всегда идет теоретическая подготовка, потом тренировка на незаряженном орудии, затем следуют еще несколько этапов, и лишь после них расчету предоставляется возможность отстрелять пяток, максимум десяток снарядов. А за подобное… за подобное во всех армиях мира всегда наказывали. А кое-кого и сажали. А что вы думали – по всем нормативам подобные действия – это жуткий, ничем не оправданный перерасход снарядов, а также износ ствола, механизмов приводов и так далее…

Но в том самом конкретном случае, когда все это вооружение все равно скоро придется бросить, а снарядов на немецких складах, как говорится, хоть жопой жуй – это принесло результат. Ибо, кроме подготовки расчетов в условиях, как говорится, максимально приближенных к боевым, еще и позволило пристрелять наиболее опасные сектора и направления. Вследствие чего первый штурм Луги войсковая группа отбила просто играючи. Почти без потерь… Вот только сделать это можно было только сломав инерцию и стереотипы мышления и напрочь отодвинув тот самый опыт, который и делает человека сильным профессионалом. Георгий Константинович сам, когда услышал о подобном расходе снарядов на обучение расчетов, едва не вскипел. И только заставив себя успокоиться и разложить ситуацию по полочкам, сумел оценить и… восхититься. Очередной раз. Потому что поводов для восхищения в этой операции было море.

Мимо Жукова не торопясь «протрюхала» крестьянская лошадка, запряженная в крестьянские же сани. С нее на ходу соскочил военный с перевязанной головой и в густо заштопанном полушубке. Похоже, этому предмету одежды изрядно досталось…

– Товарищ генерал армии, командир одиннадцатого парашютно-десантного полка полковник Турбин.

– Добрый день, полковник, – Георгий Константинович протянул ему руку. Полковник пожал ее. Крепко, но без подобострастия. Ну да, после того, что они прошли…

– Потери большие?

– Так точно, товарищ генерал, – кивнул полковник, а затем, даже не улыбнувшись, а зло ощерившись, выдохнул: – Но у немцев – больше.

– Больше?

– Точно. Я думал, что не меньше чем один к четырем, но командир сказал, что где-то один к трем. И то, потому что они на первый штурм буром поперли. Думали, что у нас в Луге только легкая стрелковка и минометы. Совсем не ожидали, что мы их артиллерию освоить успеем. А так… стоп-группы-то не столько немцев щелкали, сколько по их технике работали. Так что один к двум, скорее всего.