– Самолет, – чутко встрепенулся Кабан. Я молча кивнул. Гул самолетного двигателя я услышал еще три минуты назад. В морозном воздухе он разносился довольно далеко. Но сообщать об этом окружающим никакого смысла не было… Кабан обрадованно развернулся в сторону поля и яростно замигал фонариком. После чего в поле перед нами так же замигали огоньки, а затем довольно быстро начала разгораться цепочка костров. Коломиец облегченно вздохнул. Ключевой этап плана, похоже, близился к своему успешному завершению.

Первая эскадрилья установленных на лыжи ТБ-3 приземлилась на наш импровизированный аэродром уже через десять минут. Не глуша двигатели, они подрулили к другой линии костров, более редкой и обозначавшей уже лесную опушку, после чего к ним лихо подскочили четыре десятка саней под загрузку, частью на время одолженных в окрестных селах, частью реквизированных у подвергнувшихся сегодня нападению немецких гужевых обозов. Когда в бортах самолетов распахнулись люки, Коломиец бросил на меня короткий вопрошающий взгляд и, после разрешающего кивка, двинулся в сторону самолетов.

Вернулся он через десять минут с полутора десятками человек.

– Командир шестого парашютно-десантного полка, майор Белоголовцев, – представился один из тех четырех, что двигались первыми, вместе с Коломийцем.

– Командир одиннадцатого парашютно-десантного полка полковник Турбин.

– Командир девятнадцатого тяжелого транспортного полка…

– Старший майор государственной безопасности…

– Командир…

– Значит, так, – негромко начал я, когда все представились, – первый вопрос – сколько войск запланировано к перебросу, с каким вооружением и техникой?

Несмотря на то, что расчет планируемых для операции сил и средств я изложил еще в предложениях, направленных с сыном Сталина, сколько реально мне предоставят в усиление – я до сих пор не знал. И потому, что по прибытии под Лугу мы, в целях соблюдения маскировки и введения противника в заблуждение, почти совсем прекратили пользоваться радиосвязью, и потому, что даже во время последнего сеанса связи, состоявшегося два дня назад, ради которого Коломиец со своими орлами отбегал ажно к реке Саба, точной информации о том, насколько выделенные силы соответствуют моим запросам, я так и не получил. Два комполка десантников переглянулись.

– Ну, с техникой – ясно, – начал Турбин. – Техники не будет. Решили не рисковать. Личного состава, готового к переброске – два полка, около полутора тысяч человек. Из вооружения – стрелковое оружие, пулеметы ДП, а также, если успеем перебросить, около двадцати «максимов», три десятка новых противотанковых ружей конструкции Дегтярева, калибром четырнадцать с половиной миллиметров и, если повезет – шесть ДШК.