Время до полудня пятнадцатого декабря немцы провели вполне спокойно. А вот где-то после часа дня по всей территории немецкой дислокации начались обстрелы постов немецких войск и полицаев, а также нападения на патрули, отдельные автомобили и небольшие гужевые обозы. Начались большие проблемы с проводной связью. Все это привело к тому, что к исходу дня двести седьмая охранная дивизия потеряла в подобных стычках порядка четверти личного состава, а ее подразделения оказались раздерганы по множеству «горячих точек» без особенной пользы для дела.

Кроме того, вследствие подобных нападений и нанесенных ими потерь, а так же воцарившейся в тылах восемнадцатой армии нервозности, в районе будущей операции практически полностью остановилось передвижение автотранспорта, а связь стало возможно поддерживать только с помощью радиостанций. Ибо телефонные линии внезапно оказались перерезаны, а практически все группы связистов, посланные для их восстановления, были перехвачены «russisch partisanen» и уничтожены. Либо просто пропали.

Все это привело к тому, что немецкое командование закономерно решило, что такой всплеск активности явно неспроста. И приказало привести части на фронте в повышенную боевую готовность. Тем более что разведкой уже давно была выявлена активность противника на нескольких участках фронта. Так что планируемое им наступление никакой неожиданностью не было. И меры противодействия ему также были уже определены и проработаны[93] . Кроме того, на девять утра следующего дня в штабе восемнадцатой армии было назначено совещание, целью которого являлось определение мер, которые необходимо принять для нейтрализации партизанской угрозы. Впрочем, особо серьезной ее не считали. Ибо практически все нападения были совершены исключительно с использованием легкого стрелкового оружия, причем в подавляющем большинстве, одних только винтовок. Хотя уровень владения оружием у нападавших оказался неожиданно весьма высок…

Вторая фаза операции для нас началась в десять часов вечера того же дня. Время было выбрано не случайно: в середине декабря темнело в этих местах уже в пять, так что к двадцати двум часам, по моим расчетам, немцы должны были в основной своей массе уже улечься спать и не мешать нам воплощать в жизнь свои тщательно разработанные планы.

К этому моменту мы с Кабаном, Канареевым, Коломийцем и старшиной Николаевым уже полтора часа как торчали на опушке леса, в семи километрах от Луги, сразу за которым начиналось довольно большое колхозное поле, засыпанное глубоким снегом. И ждали.