будто одобряя. А потом, когда они уже собирались уходить, Аня заметила на полу, у самой двери, небольшой клочок бумаги. Он лежал так, будто его специально положили туда, где она обязательно его увидит. Она подняла его. На нём было выведено всего одно слово, размашистым, торопливым почерком: «Беги». Аня замерла, чувствуя, как воздух в комнате становится тяжелее. — Что там? — спросил Кирилл, подходя ближе. Аня молча протянула ему записку. Он прочитал, побледнел и тут же огляделся, будто ожидая, что из темноты вот-вот кто-то выскочит. — Кто это мог оставить? — прошептала кикимора, прижимаясь к лешему. Леший медленно провёл ладонью по бороде, взгляд его стал тяжёлым, почти мрачным: — Тот, кто не хочет, чтобы ты стала хранительницей. Или тот, кто знает, что ты ею уже стала… и боится этого. Аня сжала записку в кулаке, а другой рукой крепче обхватила браслет. В голове не было паники. Не было даже страха — только холодная, ясная мысль: *«Если кто-то хочет, чтобы я убежала, значит, я должна остаться. И разобраться»*. — Мы не побежим, — твёрдо сказала она. — Мы закончим с архивом. Мы разберёмся с переходами. И мы узнаем, кто этот человек в плаще… и чего он хочет. Кирилл посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло уважение: — Ты… ты очень смелая. Аня слабо улыбнулась: — Нет. Просто у меня теперь есть команда. И работа, о которой я не мечтала. Но, кажется, именно эта работа мне и нужна. Архив тихо скрипнул, будто соглашаясь. И в этом скрипе Ане послышалось что-то тёплое. Что-то, похожее на поддержку.