После разбора стихийного бедствия в отделе зелий Аня думала, что худшее позади. Но Рынок Перепутий был мастером преподносить сюрпризы. — Теперь идём к ткачам, — бурчал леший, ведя Аню по рядам, где даже воздух будто был соткан из запахов: пряностей, свежей древесины, мокрой коры и чего-то сладковато-тревожного. — Там у нас проблема. — Какая ещё проблема? — устало спросила Аня. — Мы же только что спасли рынок от потопа. — Проблема иного рода, — загадочно ответил леший. — Товар… не хочет продаваться. Аня остановилась: — То есть как «не хочет»? Он же вещь. Ткань. Полотно. — Это магическое полотно, — терпеливо пояснил леший. — Оно имеет мнение. И сейчас его мнение: «Меня никто не достоин». Кикимора, шедшая следом с новой стопкой табличек («Для особых случаев», «Только по рекомендации», «Не смотреть слишком долго»), хихикнула: — Да, оно капризное. Вчера вообще заявило, что уйдёт к болотному, если ему не дадут вид на закат. — Оно умеет ходить? — уточнила Аня, уже почти ничему не удивляясь. — Нет, но умеет очень выразительно лежать. И вздыхать. Лавка ткачей оказалась в глубине рынка, в месте, где тени ложились особенно густо, а свет фонарей будто растворялся в воздухе, не доходя до прилавков. За резной стойкой стоял ткач — высокий, седой, с руками, покрытыми тонкими серебряными нитями, словно шрамами от работы. Он смотрел на Аню без удивления, будто ждал её с самого начала времён. — А, хранительница, — кивнул он. — Пришла разбираться с Покровом Сумерек. — С кем? — переспросила Аня. — Вот он, — ткач кивнул на рулон тёмной ткани, лежавший в центре лавки. Ткань не просто лежала — она будто струилась, даже когда вокруг не было ни ветерка. И в её глубине мерцали крошечные огоньки, похожие на далёкие звёзды. — Он… красивый, — невольно признала Аня. — И невыносимый, — буркнул ткач. — Заявляет, что не будет служить тем, у кого «недостаточно глубокой души». — Ну, моей душе сейчас хочется просто закончить инвентаризацию и выпить кофе, — вздохнула Аня. — Без магии. Почти. Ткань вдруг приподнялась, словно прислушиваясь, и тихо прошелестела: — Почти не считается. Аня вздрогнула. — Ты… говоришь? — Я выражаю своё отношение, — поправила ткань. — И моё отношение к текущей ситуации — скептическое. Леший закатил глаза: — Видишь? Оно ещё и умничает. Браслет на запястье Ани тихо загудел, и руны вспыхнули мягким серебристым светом. В голове прозвучало новое знание — спокойное, деловое: *«Магические предметы откликаются на намерение, а не на статус. Спроси, чего он хочет»*. Аня глубоко