— Черт подери… — прохрипел я, чувствуя, как сознание начинает затуманиваться от боли.

Но нужно было проверить. Я подобрал шашку и, выбрав место рядом с собой, попытался «вывалить» пса из сундука. Получилось со второй попытки. Он лежал без движения, и я подполз на карачках, приставил лезвие к его горлу, ожидая последней судороги — но ее не было. Сердце животного не билось. Перемещение, видимо, убило его. «Сломало» что-то внутри. Или у того просто остановилось сердце от шока. Но для верности горло ему перерезал.

«Соберись, старик!» — приказал я себе, заставляя взгляд сфокусироваться на распухшей руке. Нужно было двигаться к воде, пока не появились загонщики.

— Твою ж мать… — прошептал я, глядя на окровавленное тело пса. — Я.… я их… черт, я их перебил⁉

Но радоваться было рано. Победа пиррова. Я был измотан до предела, истекал кровью и сидел в лесу, как раненый зверь. А где-то там, на опушке, наверняка уже были люди. Прохор с подельниками, может быть, и сам граф Жирновский. Они слышали лай, слышали вой и визг. Знали, что их псы нашли меня. И теперь они пойдут проверять. С ружьями, с батогами или еще чем-нибудь. Найдут меня по кровавому следу, который я сейчас оставлял повсюду.

Нужно было двигаться и прятаться. Но куда? И главное — как? Каждый шаг был пыткой.

Мысли путались в голове. Оставался лишь инстинкт выживания. Нужно было уходить как можно дальше. И найти воду, чтобы напиться, промыть раны, а главное сбить след. Со стоном поднявшись на ноги, я побрел прочь от этого места, оставляя за собой кровавые пятна на траве и ветках.

Голова гудела, и я шел, ориентируясь лишь по запаху и отдаленному звуку воды. Крики загонщиков доносились то слева, то справа — порой казалось, они уже совсем рядом.

Дошел до обрыва — склон оказался круче, чем я думал. Я сорвался, цепляясь здоровой рукой за корни. И наконец через кусты подполз к узкому ручью. Вода была темной, холодной. Без раздумий я сполз в нее, сжав зубы от дикой боли. Не удержавшись на ногах, свалился на колени, и ледяная вода окатила разодранную спину и руку. Холод немного притупил боль.

Побрел по ручью — вода доходила до колен. Каждый шаг давался с огромным трудом, босые ноги засасывало, тело ломило от усталости. Но я шел, слушая, как крики позади стали немного отдаляться.

Минут через двадцать изнурительной ходьбы, ручей внезапно расширился, влившись в небольшое, но глубокое лесное озерцо, похожее на старицу, если я при свете луны правильно понял. Вода здесь была почти черной, неподвижной и, как оказалось, еще более холодной. Видать, ключи на дне бьют. Берега поросли густым, почти непролазным камышом и тростником. Это было лучшее укрытие сейчас.