И с дуваном он нас не обидел. Мы и не скрывали, что и сколько взяли. Видно, посчитал, что грех с сирот долю требовать: подросткам еще на новом месте устраиваться, каждая копейка на счету.

От горцев нам достались пять лошадей, немного огнестрела, шашки, кинжалы, да всякое походное добро. Ничего выдающегося, все дульнозарядное, кроме одного капсюльного револьвера. Кольт тот я тут же отдал старшему, Семену. Он на радостях чуть на месте не запрыгал, как маленький, ей Богу.

Даниле пообещал, что и ему револьвер подберем. А пока вместе с братом и этот надо освоить. На привалах я велел разбирать Кольт, чистить, снаряжать. Пока оба мне экзамен не сдали, сначала в теории, а потом и на практике, то стрелять не дозволял. В итоге, через пару дней братья уже могли снарядить барабан почти с закрытыми глазами. На остановках до Пятигорска я давал каждому по одному барабану отработать по цели.

Из трофейных лошадей отобрали двух резвых жеребцов для Дани и Семена. Молодые, горячие — пару лет точно послужат, а там посмотрим.

Там же, в Галюгаевской, успели обновить ребятам одежду, хотя бы дорогу до Волынской чтобы нормально проехать. То, что на них было, изодралось серьезно. Даше тоже справили два простых распашных платья, без выкрутасов. Вещи ношеные, но чистые и не затасканные, ведь на пошив нового ушло бы слишком много времени. Ну и в баню, само собой, сходили перед дорогой.

Потом прошли Моздок. Там распродали лишний дуван да трех лошадей, тащить их в Волынскую смысла не было, а цена, я краем глаза прикинул, даже повыше, чем в Пятигорске.

Барышник, конечно, сперва за свое взялся: прищурился, ухмыльнулся и стал цену ломать так, будто я дохлую клячу ему на убой привел. С Асланом мы быстро ему укорот нашли, и словом правильным на путь исправления наставили. В итоге он не только по-человечески заплатил, но и помог пристроить часть железа и прочей мелочевки из нашего трофейного добра.

Братья по дороге много рассказывали про Ставрополь, а меня, в свою очередь, про Волынскую выспрашивали. Оказалось, дед их больше воинской науке учил, так как отец чаще в кузнице пропадал, кормить то семью было надо. Дед передавал родовые ухватки и строго наказывал науку не забывать, даже если кузнецами станут.

— Дедушка, — рассказывал Данила, — все одно твердил: коли науку эту забудем да секреты родовые растеряем, то и детям нашим учиться уже будет не у кого, а внуков тогда наших и казаками назвать будет зазорно.

Боялся старик, что через поколение-другое славный казачий род Дежневых в одних торгашей да ремесленников выродится. Вот и гонял мальчишек. Год назад деда не стало, и тогда отец всерьез задумался о переезде, к земле предков поближе. Да кто-то еще из Наурской, в Ставрополь приезжая, ему все уши про станицу ту прожужжал, вот и сорвались с места.