— Степан Михалыч, дорогой мой человек! — улыбнулся я, усаживаясь за стол. Хозяин уже поставил на нашу ораву огромный чугун с горячими щами. — Баню нам, будь добр, к вечеру организуй. Пыль дорожную смыть надо, надоела, спасу нет!

— Да я тебя, когда грязным оставлял, Гриша? — фыркнул он. — Знаю, как ты пар любишь. Прошка скотину обиходит и пойдет баню топить. Вчера вечером топили, шибко остыть не успела.

Мы дружно взялись за ложки, уплетая постные щи. Степан Михалыч нарезал свежий хлеб большими ломтями и выложил на поднос.

Потом на стол пошли чашки, блюдо с сухарями и самовар. Я, улыбнувшись, достал из сумки деревянную коробку, обернутую бумагой и перевязанную бечевкой.

— Это тебе, Михалыч, — поставил на стол. — В Георгиевске специально для тебя лакомство взял, знаю, как у тебя к этому делу душа лежит.

Он даже присвистнул, взял коробку в руки, аккуратно распаковал, откинул крышку. Внутри ровными рядами лежала свежая пахлава, фунтов на семь, не меньше. Коробка вышла тяжелая. По горнице сразу поплыл запах меда и пряностей.

— Любо, Гриша, любо! — Степан Михалыч перевел на меня теплый взгляд. — Все ты старика балуешь.

— Какой ты старик, Михалыч, — отмахнулся я. — Окстись. Давай лучше чаю наливай, да испробуем подарочек. Угостишь, небось?

Он только расхохотался, выложил часть пахлавы на большое блюдо посередине стола, и мы дружно взялись за десерт.

Когда поели и запили все это дело чаем, Михалыч откинулся к стене и спросил:

— Ну что, когда в Волынскую собрался?

— Если завтра до обеда все дела сладим — значит, завтра и выедем. Не успеем — послезавтра с утра, — ответил я. — Надо к атаману зайти, отметиться, потом до пятигорского базара добраться. Кое-что прикупить потребно.

— Вот и добре, — кивнул он. — Коли сейчас поспешишь, до Клюева и сегодня успеешь, пока баня топиться будет. Может он не шибко занят и примет тогда.

Я прикинул и понял, что тянуть резину смысла нет. Чем раньше отметимся и закупимся, тем быстрее окажемся дома. Допив чай, поднялся.

— Ну, хлопцы, я до Степана Игнатьевича схожу, — сказал я. — А вы устраивайтесь. Как баня будет готова, сперва Дашу гоните, потом сами. Если меня не дождетесь, то не обижусь. Грейтесь с дороги. Думаю, я надолго не задержусь.

Правление стояло на привычном месте и переезжать никуда не планировало. Но вот незадача: писарь сообщил, что Степана Игнатьевича нет. Тот куда-то по делам в Пятигорск отбыл. Ну я на словах ему передал кой-чего. Поведал про конокрадов, с которыми столкнулись в районе Моздока, а то мало ли у нас тоже такие заведутся, худое дело не хитрое. Еще рассказал в целом про дорогу. Да и все, пожалуй, на этом распрощался и отправился обратно на постоялый двор.