Я достал блокнот, вырывая из него листок, и написал:

'Привет криминалу Новосибирской области от графа Волкова.

Литвин напал на одного из моих друзей, за что жестоко поплатился. Я уничтожил его и всех, кто находился с ним. Если вы не хотите повторить его судьбу — обходите меня стороной'.

— Держи, — передал я амбалу записку. — А чтобы быть уверенным, что ты соберёшь всю криминальную нечисть и зачитаешь это перед ними вслух — я нарисую на тебе кое-что.

— Что нарисуешь? — побледнел амбал.

— Следящую руну, — многообещающе улыбнулся я.

Я не зверь рисовать на коже этого испуганного типа. Он мне ничего плохого не сделал. Так что обойдёмся его одеждой.

Стилус был неплохо заточен и справился с кожаной курткой бандита легко и непринуждённо. Я подпитал небольшую руну, на внутренней стороне верхней одежды амбала.

— Снимешь эту куртку до того, как передашь послание — найду тебя и убью, — холодно посмотрел я в его испуганные глаза. И бандит часто закивал.

— Конечно… я всё сделаю, как ты просишь. Я могу идти? — покосился он на замершую Рону.

Способность питомицы ещё не угасла. Глаза её по-прежнему зловеще горели раскалёнными углями, а тело было увеличено до размера большой, взрослой собаки.

Она плотоядно взглянула на амбала и облизнулась.

«Рона, не преувеличивай», — предупредил я питомицу. — «А то он от испуга сейчас сознание потеряет».

«Пусть запомнит этот взгляд», — ответила довольная Рона.

Эффект произведён. Амбал затрясся ещё сильней.

— А твоя собака точно не бросится? — обеспокоенно посмотрел он на меня.

— Точно, пока я ей не прикажу, — кивнул я.

— Ты же не прикажешь? — вновь спросил амбал.

— Если откроешь сейф и передашь деньги, — ответил я.

Через пару минут амбал открыл тяжёлую дверцу сейфа, демонстрируя три полки, заваленные денежными купюрами. Владимир аж присвистнул от удивления.

— Это все деньги Литвина? — окинул я тяжёлым взглядом амбала.

— Нижняя полка — это деньги ресторана, — выдавил он из себя. — Остальное — Литвина.

Жека между тем пошарил глазами по комнате, находя вместительную кожаную сумку и сгружая в неё содержимое двух верхних полок.

В углу я заметил тяжелораненого мужчину. Жилетка на нём была разрезана, через рубаху проступила кровь. Но он ещё дышал.

Я разорвал на нём одежду и заметил глубокий кровоточащий порез и несколько гематом на груди. Его изрядно избили.

Но критичного ничего не было. Поэтому я изобразил на рукаве порванной рубахи простейшую руну восстановления. Извилистую кривую, похожую на незаконченную цифру «8». Подпитав маной, заметил, как та впиталась в тело пострадавшего.