— Я говорю, что это «Gusto divino» — божественный напиток. Как тебе? Как букет вкуса?

— Ну, да, горьковат, но тут есть цитрусовые, правда?

— Есть.

— Та-ак, ещё ваниль и лакрица. Я очень люблю лакрицу, кстати. Мне даже чуточку какао на вкус чувствуется… Как-то одинаково горько и сладко, с малой частичкою перца как будто.

— Bellissimo, Лора, ты всё хорошо почувствовала! А сладкий он от мёда и манго, поэтому ещё и крепкий.

— Знаешь, очень знакомый вкус, вот прямо очень. Надо подумать, с чем можно сравнить. Я просто люблю ликёры… О, точно! Неделю назад очень холодно было, у нас в салоне одна сотрудница травяной ликер принесла, немецкий — «Егермейстер»! Точно! Я хорошо запомнила название, потом что мне он очень понравился.

— Правда? Надо будет попробовать, — чуть расстроившись, произнёс Ренато. — Но, тебе ведь Амаро понравился тоже.

— Очень понравился! Он лучше, чем немецкий, уверяю тебя, намного лучше! — Лора потянулась через стол и положила свою ладонь на руку Ренато.

— Хорошо, я тебе верю, — он поднёс её ладонь к своим губам и поцеловал. — Пойдём, надо закончить твой портрет.

— Лучше бы ты повёл меня в спальню, — подумала про себя Лора, а вслух лишь сказала. — Пойдём…

Портрет можно было назвать восторженным эпитетом — «неописуемая красота». Ренато помнил, что Нелли просила сделать портрет для Лоры, показав всего одну лишь фотографию. То, что они виделись вживую намного упрощало работу, но Ренато не хотел стопроцентной схожести. Он не боялся, что Нелли узнает о визитах Лоры, он просто не хотел лишних вопросов. Перед Нелли его совесть была чиста, а всё остальное пустое, как ему казалось сейчас. Даже та его вспышка ревности в ресторане, с появлением нового шеф-повара, теперь казалась очень глупой и смешной. «Наверное пора помириться с Нелли. Может даже сегодня, вот только закончу всё, возьму портрет и поеду к ней, — подумал он».

— Эта бабочка существует в природе? — тихо спросила Лора, подойдя неслышно сбоку и положив голову Ренато на плечо.

— Конечно. Это Сатурния пири или павли-но-глазка гру-шевая, — слегка запинаясь выговорил он в ответ. Как тебе?

— Впечатляет!

— Винсент Ван Гог однажды тоже такую написал, увидев её в саду больницы, но дал другое название. Он думал, это falena falko, не знаю как на русском, — Ренато не поленился и, взяв телефон, тут же открыл переводчик с итальянского. — А, вот! Называется «бражник мёртвая голова».

— Ужас какой! — Лора зачем-то посмотрела на светящийся экран телефона и тоже прочитала переведённое название бабочки. — Так, а на самом деле, это была павлиноглазка?