— А может ваш шеф-повар сам всё продаст на аукционе, а? Сам сделал, сам продал — ну не красота ли? — предложила она. — Устала я от этих гурманских, накаченных силиконом и ботексом матрёшек, — откровенно призналась Нелли. Алексей, стоявший рядом, ели сдержался, чтобы не рассмеяться. — Они корчат из себя изысканных ценительниц итальянской кухни, а сами не могут отличить орегано от майорана. Что уж говорить о трюфелях?

— Это займёт не больше двадцати минут, зато даю тебе честное благородное слово сделать Ренато персональную выставку в нашей галерее, разумеется за наш счёт.

— Ох, что-то ты хитришь, Игнат, — пригрозила указательным пальцем Нелли. — Признайся, готовишь очередной скандал? Скандальную выставку ему хочешь устроить?

— Да нет, что ты! Уверяю тебя, нет! Это Марта мне все уши прожужжала с твоим художником… Ладно, так и быть, скажу тебе по секрету, — он наклонился и, приложив ладонь ребром к уху Нелли, прошептал. — Мне нужно, чтобы Алексей вложился в нашу галерею по полной, а ты уже нашла к нему подход. Я в долгу не останусь, обещаю…

— Может мы потом поговорим? — Нелли непроизвольно глянула на Алексея, и ей на секунду стало его жалко.

— В качестве аванса за это у меня есть для тебя эксклюзивная бабочка, — продолжал шептать Игнат.

— Я могу подумать?

— Не советую, ты ведь не хочешь поссориться со мной и с Мартой? Подумай о Ренато…

— Хорошо.

— Отлично! Идёмте тогда! Алексей, прошу, побудьте уже сегодня кавалером для нашей несравненной Нелли, — предложил Игнат, приглашая того пройти вперёд.

— Я с удовольствием, тем более что мне очень приятно, — молниеносно отозвался Алексей. Нелли ему понравилась, очень понравилась, и своей открытостью, и манерой вести себя на людях, и выглядела она живой, натуральной…

Нелли была откровенно растеряна, обескуражена и одновременно чувствовала себя пойманной в паутину добычей. Ей оторвали крылья, отняли душу и приказали жить дальше, может после съедят, а может, отпустят. Смогут ли Марта с Игнатом испортить репутацию Ренато, и захотят ли это делать, она не знала. Они не в Питере и не в Москве, но всё равно будет жалко, если его покалечат или сделают участником какого-нибудь дешёвого скандала, после которого… Нелли даже не хотела представлять, что можно придумать, чтобы опозорить её любимого художника, её коллекционера бабочек в животе.

— Вы совсем меня не слушаете, Нелли? — раздалось у неё над ухом. — Куда вы упорхнули в своих мыслях? — произнёс Алексей, и Нелли только сейчас опомнилась. Он вёл её под локоть к своей машине и уже открывал заднюю дверь. Как закончился аукцион, что вообще там происходило, она помнила смутно, всё было как в тумане.