— А мне-то что делать? У меня эта толстуха пыталась компот отобрать утром на завтраке, — девочка потрогала фингал под глазом.

— Давай сделаем так: я сейчас переговорю с завучем. Они тебя изолируют от остальных детей.

— И что, мне взаперти сидеть? — сморщила нос Цыганова.

— Мысль мне сейчас пришла интересная. Сейчас ещё не написаны многие песни о войне. Да даже «Журавли» ещё не написаны. Я попрошу, чтобы тебе дали чистую тетрадку и карандаш. Вспоминай песни о войне, записывай. Ты ведь и с нотами сможешь написать.

— Без гитары или пианино сложно, — покачала головой попаданка.

— Я спрошу. Скорее всего, гитара у них должна быть — да и пианино, наверное. Ладно, Вика, нельзя нам долго секретничать. Это подозрения вызовет. Я узнаю про твою новую семью и завтра у тебя появлюсь, — Пётр подошёл к двери. И завуч, и воспитательница переминались с ноги на ногу в конце коридора, — Не боись. Прорвёмся.

Легко сказать.

— И что же Маша? — прямо набросились женщины на первого секретаря.

— А что у нас с чаем, Зоя Ивановна? — попытался сбить их настрой Пётр.

— Ох, извините! Пойдёмте в столовую, там нам найдут по стакану, — и завуч пошла вниз по лестнице.

В столовой пахло отвратно: подгорелым молоком, кислой капустой и ещё какой-то мерзостью. Петра чуть не вытошнило.

— Почему такой запах? — повернулся он к женщинам и прикрыл за собой дверь.

— Молоко, наверное, убежало, — спокойно пожала плечами женщина.

— Расхотелось мне чай пить. Пойдёмте в ваш кабинет, там поговорим.

— С Машей-то что? — видя, что начальство уходит, напомнила о себе воспитательница.

— Как вас зовут? — остановился Пётр.

— Клавдия Семёновна.

— Клавдия Семёновна, а можно Машу избавить от общения с девочкой, с которой она подралась?

Воспитательница одёрнула вязаную, вытянутую спереди, конечно же, коричневую кофту.

— Зачем?

— А затем, что эта девочка пыталась за завтраком отобрать у Маши компот. Девочку нужно наказать, а чтобы та не стала мстить Маше, её нужно изолировать. Машу. У вас есть пианино или гитара?

— Есть и пианино, и гитара в красном уголке, — вмешалась завуч.

— Вот туда и отправьте Машу. А вечером проследите, чтобы девочки не оказались в одной комнате, и чтобы они при всём желании не смогли встретиться. Хулиганку лучше всего закрыть до утра одну. Утром я появлюсь и узнаю у Маши, как прошёл день и что случилось — или не случилось — за ночь, — Пётр не смотрел на воспитательницу, говорил это Зое Ивановне, — И ещё, оказывается, Маша пишет стихи. Дайте ей, пожалуйста, чистую тетрадку и карандаш мягкий.

— Мягкий? — хором потерянно отшатнулись обе.