Фёдор Тимофеевич Петров, главный редактор «Зари», курил, и курил как паровоз — да ещё и сотрудникам разрешал этим преступлением заниматься у себя в кабинете. Когда Пётр зашёл к нему, то был прямо-таки отброшен назад плотной завесой дыма. В кабинете сидели трое мужчин и дымили.

— Фёдор Тимофеевич, — из коридора прокричал Тишков, — вы бы выставили посетителей и проветрили помещение.

В коридоре горела всего одна лампочка — было темновато, а сквозь дым так и вообще ничего не было видно. По этой самой причине Петра Мироновича троица не признала и послала. Хорошо хоть не в пешее эротическое путешествие.

— Пошёл ты… Некогда. Позже зайди.

— Я вам, ссукам, зайду попозже! — взбесился Штелле, — А ну вышли сюда и представились!

Понятно, что командовать и ругаться на чужой территории имеет право не каждый, а потому через минуту в коридоре нарисовалась вся «святая троица».

— Пётр Миронович! Извините, не узнали! Владимир, я тебе сто раз говорил, что язык тебя доведёт до неприятностей! — Петров показал молодому расхристанному сотруднику кулак.

— Да, нет, Фёдор Тимофеич, что вы! Он ему сейчас помог сделать карьеру. Проветрите кабинет, выкинете в окошко пепельницу и позовёте потом, а меня пока проводите в типографию. Посмотрю на процесс.

Через десять минут снова в том же составе оказались в кабинете главного редактора.

— Давайте мы сейчас отпустим этих товарищей. Владимир…

— Караваев, — натянуто улыбнулся чуть менее расхристанный.

— Так вот, Владимир Караваев, вы с сегодняшнего дня ведёте в газете рубрику, которая называется «Бросим курить». Вы лично бросаете курить сегодня и публикуете в этой рубрике кроме прочих материалов свои личные ощущения. Так сказать, ведёте дневник человека, бросившего курить. Фёдор Тимофеевич, вы несколько раз в день проверяете, не пахнет ли от дорогого Владимира Караваева табаком, и при малейшем подозрении звоните мне. Ну а я найду средства, чтобы поддержать в молодом человеке возникшую у него только что ненависть к курильщикам. Вот первая статья в вашу рубрику. Её написал известный у нас хирург Александр Генрихович Франк. И учтите, дорогой Владимир Караваев: если ваши статьи будут хуже, то кучу всяких неприятностей я вам обеспечу даже за пределами Краснотурьинска. Ясно? Ну всё, идите работать. А вы, дорогой товарищ…

— Герман, Андрей Рейнгольдович. Зам главного редактора, — представился пожилой мужчина с типичными для курильщика жёлтыми зубами и таким же серо-желтоватым цветом лица.

— Так вот, Андрей Рейнгольдович — вы организовываете тайные рейды по школам. Хватаете там, в туалетах, несовершеннолетних курильщиков и ведёте к директору. А потом по итогам посещения десятка школ пишете разгромную статью. Разгромную в прямом смысле. Чтобы не стеснялись в выражениях, и сволочей, позволяющих детям курить, назвали своими именами. А через несколько дней после публикации статьи — следующий рейд, который будет называться «Ничего святого». Должны снова найти хотя бы в одной школе курильщиков. Ну, и, конечно же, с сегодняшнего дня вы тоже бросаете курить. Я попрошу одного из сотрудников газеты за вами подсматривать. Узнаю, что пытаетесь меня обмануть — не взыщите… Всё свободны, — Пётр повернулся к сидящему по струнке главному редактору.