— Ну так что скажешь, Профессор? — напомнил о себе напарник, терпеливо выжидавший уже несколько минут. — Что за блудняк был, а?
— Натуральный блудняк, в этом ты, Вов, прав! — вздохнул я. — Тебе как, общепринятое, но несколько бессмысленное объяснение дать? Или рассказать то, что я сам понял?
— Только понял? — вопросительно заломил бровь Вова.
— Нет, ещё принял и осознал, — заверил я. — Так что всё, что я тут буду нести, вовсе не горячечный бред. Я в здравом уме и трезвой памяти.
— Ну ладно, давай, порази меня! — ухмыльнулся напарничек. — Чего молчишь-то?
— Да пытаюсь сообразить, с чего начать, — отмахнулся я. — Всё, сообразил! Начну с того, что Роксана — это мир постапокалипсиса.
— Какого ещё постапокалипсиса⁈ — опешил Вова.
— Самого натурального! — заверил я. — Только он не для нас, пришлых, постап. Он постап исключительно для местных.
— Диких, что ли? — не въехал в ситуацию мой напарник.
— Нет, не для них. Под пришлыми я имел в виду вообще всех людей — не важно, где они родились, — пояснил я. — Роксана — мир постапокалипсиса для своих исконных обитателей. На текущий момент, как ты понимаешь, исключительно неразумных — всякого зверья и гадов морских.
— А что, были и разумные?
— Вов, ты меня вообще слышишь⁈ — возмутился я. — Естественно, были! Да все кончились! Потому что затеяли тотальную войнушку, которая привела к окончательному и бесповоротному кирдыку. Для них. Ну а для нас, равно как и какого-то количества неразумных эндемичных видов, вновь образовавшиеся условия оказались вполне подходящими для жизни… Вов, ты чего⁈
— О-фи-геть…
Глава 5−2
-//-
Там же, тогда же
Признаться, не такой я реакции от лепшего кореша ожидал. А какой, спрашиваете? Да самой стандартной! Типа, сказанул бы — вот умный ты, Профессор, но дура-а-ак!.. И головой бы помотал этак сокрушённо, как он умеет. Ну, или вообще бы на смех поднял. А тут, гляди-ка, сам в натуральный ступор встал! Не скажу, что прям задумался, но глаза остекленели, и взгляд в никуда. Я едва сдержался, чтобы у него перед рожей ладонью не поводить, чисто проверить на реакцию. Обидится ещё! Хотя в таком состоянии я приятеля раньше не видел. Как бы не пришлось реанимационными мероприятиями заняться — по щекам отхлестать, нашатыря дать нюхнуть… и да, нашатырь у меня есть. С некоторых пор всегда с собой. Но и это тоже не суть. Главное — Вова проникся. Даже больше скажу — пробрало его до печёнок. Такое ощущение, что он и раньше нечто подобное предполагал, но старательно гнал эту мысль от себя как можно дальше. А теперь ещё и я нарисовался с дичайшей для любого колониста гипотезой…