— Не, не все, — поправил меня Дьогу. — Примерно треть по-настоящему местные, они уже здесь, на Роксане, родились. Это те, кому пятнадцать-шестнадцать и меньше. А вот мои ровесники с родителями в раннем детстве на Роксану попали. И тут выросли.

— Слушай! Это же такой масштаб! — в очередной раз поразился я. — Получается, людей сюда десятками тысяч завозят⁈

— Ежегодно, — подтвердил мой приятель. — Ну а чему ты удивляешься? С тобой, к примеру, сколько рекрутов прилетело?

— Пятьсот человек, — припомнил я. — И это только на «Альберте Эйнштейне»! Даже если такая смена раз в месяц…

— Как правило, раза два. А иногда, при ротации, и три.

— То есть от тысячи до полутора тысяч рыл ежемесячно сюда, — прикинул я, — и столько же отсюда?

— Нет. Отсюда столько не улетает. Примерно две трети из числа рекрутов оседают здесь, в колонии. Так что по притоку населения планеты извне баланс положительный, камара Энрике! — окончательно добил меня Дьогу.

Ну да, и не поспоришь. Хоть по нижней планке бери (двенадцать тысяч в год сюда, и только четыре отсюда — уже плюс восемь как с куста!), хоть по верхней (там вообще плюс двенадцать) — а, как ни крути, в районе десяти тысяч новых ртов ежегодно прибывает… и это без учёта естественного прироста населения за счёт детей «местных»! А ведь наверняка ещё есть «нелегальные мигранты», что добираются на кораблях контрабандистов! За примером далеко ходить не надо — Карлос с Бенитой однозначно из их числа. И они вообще никакому учёту не поддаются! Ну и чему я тогда удивляюсь? Да только за те семнадцать лет, что существует концессия, одни лишь корпы на Роксану под двести тысяч человек завезли! То есть с концами, из тех, что на планете обосновались. И везут поныне. Поневоле тут задумаешься о расширении ареала обитания! Так что дона Хайме со товарищи вполне можно — и нужно! — понять и простить.

— Чёрт…

— А ты не в курсе, что ли? А, камара Энрике?

— Вот представь себе! А почему обратно не улетают, когда контракт отработают? — снова задумался я. — Не знаешь?

— Ну, за всех не поручусь, но большинство остаётся в колонии, потому что на родине условия для жизни гораздо хуже, чем на Роксане, — буднично пояснил мой приятель. — Поэтому возвращаются только те, кому есть, куда. И зачем. А из тех, что остаются, примерно четверть приживается в корпорации — получают тёплые местечки, обзаводятся хозяйством и семьями…

— А остальные — к вам бегут?

— Не то, чтобы прям вот бегут… я имею в виду, не от хорошей жизни. И без удовольствия. Они скорее вынуждены… — Дьогу ненадолго задумался, но вскоре продолжил откровенничать: — Корпы не очень-то стремятся лишних людей себе на шею сажать, и поэтому не позволяют зарождаться стихийным поселениям вблизи своих промышленных объектов. Мэйнпорт с его «фавелой» исключение. Так что вариантов обычно три: либо прижился в корпорации, либо отработал и свалил обратно домой — но дураков мало, либо… вали к «местным», а на объектах корпорации не задерживайся!