— Ты что… мне хамишь?
— Нет. Просто спрашиваю. Кстати, ты почему так напряжена?
Дыхание… Ритм сердца… Розовые щечки. Я знаю таких дам. Встречал не раз. Всю жизнь они живут в золотых скорлупках. Каждый их шаг контролируется. А они растут, не могут себе ничего позволить. Ни лишней заварной ватрушки, ни общения со сверстниками, ни… ласки. Что же случилось, что ее забросили сюда? Да, она не беляк, и скорее всего здесь не в меньшей безопасности, чем дома, но… Для этой девственницы окружение простого люда в новинку. Не говоря уж о… такой близости с мальчиками, сидящими совсем рядом.
Краем глаза заглядываю под ее стол. Ерзает ножками в белых чулочках так, будто сидит на иглах. Понятно. У девушек так бывает в определенном возрасте.
Кладу ладонь на ручку девочки. Маленькая, мягкая, аккуратная. Аристократка резко отдергивает руку. Брови ее лезут на лоб, она хлопает ртом. Пытается что-то сказать, но видимо не находит слов. Я ухмыляюсь и разворачиваюсь к себе, еще наглее оперевшись на спинку стула.
Может, заполучить себе в любовницы аристократку? Почему нет. Главное сделать это аккуратно, разобраться кто ее родители. Наживать себе еще больше врагов в мои планы не входит.
За моей спиной шипит кто-то маленький и злой:
— Я… я знаю, что ты сделал. Убийца. Думаешь крутой стал, можешь так с аристократкой разговаривать?
Морщусь:
— Помолчи, аристократка. Если хочешь, поговорим после занятий. Можно где-нибудь… наедине.
Улыбаюсь звукам шипения змеи, которой наступили на хвост.
Такие дамы, как она, любят легкую грубость. Хоть они и корчат недовольные рожицы, но в душе у них буря эмоций. Никто с ними так не разговаривает. Либо разговаривают, но кротко, почтительно и испуганно. Разумеется, я не говорю про близких и родственников. Ее папаша вполне может оказаться бытовым тираном-идеалистом, раз отправил свою дочь сюда.
— Кхе-кхе. Киба? Зерусса Аннета? Вы мешаете уроку. Так на чем мы остановились… Кто напомнит?
Толстяк поднимает руку.
— Учитель Мохан, вы говорили про очки влияния. Почему нам никто о них не рассказывает? Это странно…
Многие ученики смотрят на толстяка с удивлением, кто-то с возмущением. Еще бы, этот Мохан точно не говорил ни о каких очках влияния. Он рассказывал об истории возникновения СССР и каком-то «Октябрьском перевороте».
В спину мне снова тычет пальчиком Аннета. Выдыхаю, оборачиваюсь. Ее лицо немного изменилось. Будто повзрослело:
— Ты правда убил того силача? И подложил его голову Элеоноре?
Прекрасно понимаю, что Аннета и Элеонора из одного клана. Пожимаю плечами:
— А тебе правда тринадцать?