Кэр вздыхает:

— Жа-а-аль. Была надежда, что вы этого не заметили, — разводит руками. — Ну и что, Мацуо-сама? Это политика. Жизнь. Необходимые жертвы. Либо вы с этим справитесь и согласитесь на мои условия, тем самым доказав самому себе свою мудрость, либо... включите гордеца-идиота, который способен лишь умереть. Вот только умереть легко. Каждый дурак на это способен. А вот потратить свою жизнь на что-то полезное — совсем иной уровень.

Хидан позволяет себе легкую улыбку. Кэр же, наоборот, перестает ухмыляться.

— Таким как вы никогда не понять, что такое истинная честь. Именно поэтому клан Джунсиначи останется и будет величайшей силой. Этого не изменить ни мне, ни тебе. В этом наша сила.

Хидан не показывает свое удовлетворение. В любом другом случае, он не стал бы с ними даже разговаривать. Но сейчас... Говорите. Торгуйтесь. Не спешите...

Тишина. Кэр какое-то время молча просто смотрит. Качает головой:

— Как жаль... А ведь я разглядел в вас небольшой потенциал. Что ж, тогда не будем больше терять времени. В знак небольшого уважения, разрешаю вам вспороть себе живот. Ну... вы же так делаете, когда трусливо убегаете от тех, кто убивает ваших любимых глав кланов? Только поспешите, хорошо? У меня еще много дел.

Улыбается. Ему правда весело. Да-а, теперь-то Хидан понимает, что это за существо.

— Ты слишком самоуверен, гайдзин. Думаешь, что знаешь всё о нас. Веришь, что для такого, как я, на первом месте только честь, — Хидан еле сдерживается, чтобы не засмеяться. — Но как я и говорил, ты понятия не имеешь, что это такое.

На лице Кэра различается первая откровенная эмоция. И это... тревога.

Хидан Мацуо разворачивается, чтобы убежать, но...

...не успевает сделать и шага. Что-то тупое бьет его между лопатками с молниеносной силой и скоростью. Он опускает голову и видит, что из его груди торчит окровавленное навершие трости в виде птичьей головы.

Хидан падает на бок, выпуская из рук кейс. Перед глазами кровавая пелена, но он пока различает, что происходит. Слышит напряженный голос Кэра:

— Открывай! Убедись, что пазлы на месте!

Скрежет металла. Крышка кейса разваливается на части.

Какие же приятные выражения лиц у этих гайдзинов.

— Брат — ты бездарен, — тихо произносит Кэр, всматриваясь в пустое содержимое кейса, — тебя снова обвели вокруг пальца.

Константин Киба... ты... поклялся... честью...

«Акане... Дочь моя...»

***

Я тяжело дышу. Гниль подземная, давно я так не драпал. Из всех присутствующих я тут самый медлительных. Даже раненный директор быстрее, хотя он пользовался какой-то водяной хитростью. Больше скользил, как на коньках, а снег под ногами ожил, подчиняясь его воле.