Об опустошение или, как мы его называем, «Плаче», знают очень немногие и это считается одной из самый сокровенных тайн Храма. Неофиты и младшие хранители считают, что это типа метафора. Ну мол согрешишь — Зевс молнией по голове ударит. И это правильно... Если бы об этом знали, то молчали бы просто из страха. А так предатели сами себя устраняют. Эдакая внутренняя чистка.

Вспоминаю слова своего учителя — Давары Соф.

«Плач? Откуда ты узнал о нем, Эйн? Нет, не отвечай. Значит, время пришло. Плач — это лишения ума тех, кто осознает себя предателем. Название символизирует плач матери, вынуждено наказывающей своего ребенка. Но ты не должен бояться ее Плача, Эйн. Скоро ты станешь Тенью, а они освобождаются от этого наказания. Потому что Тени — ее взрощенные дети. Дети, которым она доверяет всем своим сердцем. Ведь не доверять своим детям, значит не иметь их, мой Эйн»

Так она сказала... когда-то...

Вот только...

Правда ли это?

Двадцать два...

Амарэ... Амарэ... Мать была важной шишкой в этом клане. Директор говорил, что это ответвление Исталов. Знал ли что-то директор? Может ли быть, что он лишь прикидывается... Кем-то незначительным? Или им просто пользовались? Всеми Исталами пользовались. Нет, вряд ли. Но нужно держать в уме, что Исталы что-то знают. Достаточно только вспомнить слова их Главы. Он намекнул, что для них не секрет, что сумма неземного происхождения... Старый хер точно что-то скрывает в этом плане.

Меня выводят из здания суда. Прохладно. На дворе уже ночь. У входа ожидает машина с красным крестом. Заранее подготовились к тому, что меня может придется списывать, как душевнобольного.

Тринадцать...

Двенадцать...

Я безоружен. С меня сняли даже серьги и кольца.

Вокруг полиция, куча репортеров. Столпился народ, несмотря на позднее время. Узнаю среди них некоторых учеников из школы. Краем глаза замечаю высокую фигуру Кевина и Тернова, выглядящего так, будто пережил войну. Усиленно машет мне одной рукой, другая обвисла. Сломана? Всем своим видом он показывает, что ему срочно надо что-то мне сказать. Да и вообще атмосфера накаленная. Что-то случилось? Аннета в порядке? Что с Терновым произошло?

Мне срочно нужно выбираться отсюда...

Девять...

Монтано хочет пробудить во мне Кэра.

Монтано хочет, чтобы я усомнился в Ней.

Монтано буквально верит в «зло и добро»...

Монтано считает, что знает лучше бога, что такое меньшее зло...

Монтано считает, что паук символизирует зло. Для него это уже аргумент. Почему не бабочка? Или муравей?

Четыре...

Останавливаюсь. Стою с опущенной головой. Фельдшер, схвативший меня за локоть чуть не падает, пытаясь сдвинуть с места и запихнуть в машину скорой помощи.