— Патрик... — сжимаю кулаки. — Твои люди пойдут против Магнара Монтано Эдвайса?

Патрик не отвечает.

***

Шаг, второй, третий.

Имение Хидана Мацуо кажется пустым. Сад вокруг особняка заброшен, забор и главные ворота не охранялись.

Почти сотня одаренных Вальтов не особо церемонясь вторглись на территорию врага, окружили имение. Кто-то затаился в живом лабиринте, кто-то открыто шагает позади меня. Некоторые стоят на ветках многочисленных дубов. Все они одеты с иголочки. Строгие, но удобные фраки одних цветов — черного и белого.

Еще шаг, еще один.

Я иду не скрываясь, держа руки в карманах. Единственный шанс выиграть время — это показать, что мы пришли, нас много и мы готовы убивать. Любой, кто захочет выйти из дома будет иметь дело с нами.

Останавливаюсь в десяти метров от главного входа имения, поднимаю кулак вверх, давая знак остальным.

— Монтано Эдвайс! Хидан Мацуо! — мой крик расходится во все стороны. — Мы пришли поговорить!

Тишина. А потом... выходит Монтано Эдвайс с таким видом, будто решил прогуляться в парке, подышать свежим воздухом. И его нисколько не смущает то, что все его руки в... крови. Он смотрит по сторонам, вальяжно протирая их платком, подмечая каждого, запоминая лица. И ничто не спасет их от всепроникающего взгляда. Он слегка склоняет голову, смотрит мне за спину.

Отбрасывает в сторону окровавленный платок:

— Патрик. Рад тебя видеть, племянник.

Патрик позади меня не отвечает, но я спиной чувствую его напряжение. Уголок губ Монтано приподнимается:

— Очень хорошо, что вы явились. Но теперь можете идти. Я разберусь с этим клоповником самостоятельно. Вы все и так уже обложили клан проблемами из-за своих безрассудными действиями.

Патрик встает по правую сторону от меня:

— Дядя! Мы пришли освободить Элеонору Шмидт! Она одна из нас! Я рад, что ты здесь!

Воздух наполняется напряжением, резонирует с голосами Эдвайсов.

Магнар Монтано Эдвайс очень влиятелен. А еще он член семьи Эдвайсов. Вот только очень далекий член, не участвующий в жизни этой семьи. Все тут знают, что верность — важная вещь. И сейчас верность эта будет испытана. Что они выберут? Влиятельного аристократа из главенствующего клана или будущего главу их семьи. Я видел сомнение на лице Патрика. Политическую власть Монтано невозможно игнорировать.

— Патрик, Патрик... — перестает улыбаться Монтано. — Ты как был непослушным мальчишкой, так и остался. Что тебе не понятно в словах «я разберусь сам»?

Решаю встрять:

— ОНА жива?

— А-а, вездесущий Константин Киба. Вижу, уважение к старшим тебе не привили, — иронично отвечает Монтано.