— Правда? — растеряно хлопаю я глазами.

— Ты не знала об этом?

— Нет, — мотаю я головой.

— Я узнаю, чем занимаются целых два твоих личных менеджера, — с угрозой в голосе обещает Акиро и, сменив интонацию на доверительную, добавляет: — ЮнМи, я понимаю, когда резко что-нибудь происходит, то сложно сразу перестроиться. Но впитай мои слова. Тебе больше не нужно бороться с обстоятельствами, разыскивая дополнительную работу. Тебе достаточно просто сказать мне о том, чего ты хочешь. И я всё сделаю.

Испытывая очень сильное сомнение в прозвучавших словах, недоверчиво смотрю на стоящего рядом индивидуума, уверяющего, будто он — старик Хоттабыч.

— Послушай меня, — видимо, поняв по моим глазам, что кредит доверия он не получил, ещё более доверительно произносит Акиро. — Ты находишься в другой стране, отличающейся от твоей по менталитету, обычаям, истории. Более чем уверен, что за какой-то срок ты разберёшься в устройстве японского общества и сможешь стать его частью. Но до этого момента ты можешь совершить ошибку, после которой этого не случится. Ты едва её не сделала. Хорошо, у меня много знакомых…

Не спеша что-нибудь говорить, вопросительно смотрю на собеседника.

— Мне позвонили из отдела незаконной трудовой миграции, — сообщает тот, — и предупредили, что ничего не смогут сделать, если ты подпишешь контракт. Незаконная трудовая деятельность. Вместо концерта тебя бы выдворили из страны. Представляешь, в какое неловкое положение ты бы всех поставила? Меня, Императора, своих поклонников?

— Но я же официально работаю в японском агентстве? — недоумеваю я, удивлённо хлопая глазами.

— А твояане ? Где она работает? И личный менеджер?

— Но разве нельзя проводить просто переговоры? — недовольно бурчу я, поняв источник проблем.

— Которые могли завершиться подписанием контракта с частным лицом, — глядя мне в глаза, говорит Акиро и «припечатывает», — иначе как ты собиралась получить деньги на покупку одежды?

Отвожу взгляд в сторону.

Ну, в принципе, да. Так и было задумано.

— Я не знала о том, что вещи из магазинов — это реклама, — вяло оправдываюсь я, не желая просто молчать. До извинений я ещё «не дозрел».

— Иммиграционная служба в Японии — очень жёсткая организация. Если она подозревает человека в нарушении закона, она вывернет всю его подноготную, пока не определит правду. СунОк-сан и ЁнЭ-сан раньше уже попадали в поле её зрения. Это у них уже не первая попытка заняться незаконным предпринимательством. Кроме этого, они вовлекают в свою преступную деятельность других людей, а именно — Агдан-сан. Это уже рецидив, а рецидивисты получают более строгое наказание…