Походив достаточно долго с толпойниппонцев , потому что, если «рвануть вперёд», придётся толкаться, а такое тут не одобряется, решил, что достаточно уже погрузился в среду. И теперь нужно выбраться хоть на какой–нибудь простор, где можно послушать «ритм города». Вместе с Харуко и двумя телохранителями, которых она прихватила с собой на прогулку, еле–еле доковыляли до перекрёстка, на котором можно было свернуть в сторону небоскрёбов, в которых, по моим ожиданиям как раз ритм и «бился». Но там ничего интересного тоже не оказалось. Посмотрел, как люди в деловых костюмах входят выходят в стеклянное здание кубической формы и всё. Никакого драйва. Поняв, что«кина не будет» , отдал команду чапать в сторону машины, чтобы вернуться в агентство. Но тут попадается на глаза нечто странное.

— А что это с ними? — удивлённо спрашиваю я у Харуко, увидев двух подростков, лежащих на асфальте. — Им плохо? Может, нужно помочь?

Моя сопровождающая поворачивается в сторону, в которую я смотрю и прищуривается.

— Всё в порядке, — спустя пару секунд ответила она. — Это «Тойоко кидс» (дети Токио).

— А кто это? — заинтересовался я, озадаченно смотря на два тела без признаков жизни.

— Беспризорники. Они здесь живут.

— Прямо на улице?

— Почему? У них тут община. Снимают вскладчину номера рядом в отелях или комнаты.

— Слушай, они вообще не шевелятся. Они вообще — живы?

— Скорее всего наглотались наркотиков и спят. Или пьяные.

— Пойдём, посмотрим! — предлагаю я. — Вдруг у нихпередоз, и они умирают?

— ЮнМи–сан, прошу вас не приближаться к ним! Это может быть опасно.

— Почему?

— «Тойоко кидс» — это субкультура. Они постоянно следят друг за другом и, если вы подойдёте к лежащим, то это может вызвать агрессию у других членов сообщества.

— У беспризорников — «субкультура»? — не поверил я.

— Да. Чтобы жить возле кинотеатра«Toho Cinemas» приезжают дети со всей страны. Это особый район.

— А за счёт чего они живут?

— В основном — криминал, многие с тринадцати лет зарабатывают на жизнь в секс–индустрии и на продаже наркотиков. Некоторые существуют благодаря помощи волонтёрских организаций.

— Все об этом знают, и никто ничего не делает⁈ — изумился я, вспомнив про Дзержинского и борьбу молодой и нищей Советской власти с детской беспризорностью.

— Почему — не делают? Полиция внимательно следит за этим кварталом, контактирует с членами субкультуры. Волонтёры помогают одеждой и продовольствием.

Хм? Почему меня это так заинтересовало? Просто читал, что в Японии трепетно относятся к детям, а здесь целый анклав беспризорников посреди города, промышляющий криминалом и никого это особо не волнует. Полиция с ними дружит, волонтёры — кормят. А что из таких детей вырастет в будущем — всем по–барабану.