— Ну я не знаю. — перекрыв удивлённый гул, отвечает мне мэтр, оглядываясь по сторонам и, одновременно, при этом пожимая плечами. — Если это возможно. Хотя не представляю, как можно в таких условиях… Но, — пожалуйста. Мы подождём.

— Благодарю вас. — с поклоном отвечаю я и, развернувшись, направляюсь к роялю.

О! «Schimmel» ! — впечатляюсь я, прочитав надпись над крышкой. — Посмотрим, что тут за «люкс класса премиум»! С чем его едят…

Усаживаюсь, открываю клавиши. Примериваюсь ногами к педалям. Я сегодня в парадке с юбкой. Чувствую, что узкая юбка ограничивает движение ног. Не став скромничать, прямо сидя, подтягиваю её вверх, чтобы получить больше свободы. Отмечаю новую волну оживления в зале. Да ладно вам! Я же не стриптиз тут устроил? Конечно, с брюками было бы проще, но в них — жарче. А если нацепить камуфляж, то к нему положены здоровенные ботинки. Такие, что, пожалуй, разом две педали вместо одной нажмёшь. А сейчас на мне туфли-лодочки. Самая подходящая обувь…

Ну что ж, давайте посмотрим, как тут у нас со звуком… — сделав короткую разминку для рук, решаю я и опускаю пальцы на клавиши.

(пару минут спустя в зале звучит лишь рояль. Слушатели, в полном молчании внимают льющейся из-под пальцев ЮнМи журчащей мелодии за авторством Иоганна Себастьяна Баха. Седовласый мэтр закрывает глаза, погружаясь в музыку. Наконец, ЮнМи перестаёт играть. Короткая пауза и зал разражается аплодисментами.)

Встаю, кланяюсь. Выпрямляюсь, смотрю на одобрительные лица. Отдельно фиксируюсь на мэтре. Прихожу к выводу, что он тоже «одобрямс!»

— Хороший рояль. — выношу я свой вердикт, чем, ожидаемо, вызываю в зале повышение градуса веселья.

Подождав, пока шум немного стихнет, объявляю следующее произведение: «Лунная соната»! Предлагается как композиция для поражения прямо в сердце французских любителей классической музыки!

Сказав провокационную хрень, разворачиваюсь и, под удивлённые шепотки в зале, возвращаюсь к инструменту.

Итак, Людвиг ван Бетховен, соната для фортепиано № 14 до-диез минор…

(позже. Делегация военных вместе с ЮнМи покинула стены консерватории. Седовласый мэтр беседует с несколькими своими коллегами.)

— Определённо в девочке есть искра большого таланта. — говорит мэтр, делясь своими впечатлениями. — Но эту искру нужно правильно раздуть, чтобы получился хотя бы маленький огонёк. Если Агдан станет заниматься, из неё определённо может получиться пианистка мирового уровня. Но только если она будет заниматься.

— В армии ей это делать невозможно. — указывая на очевидный факт, уверенно говорит один из его коллег.