— Служба контрразведки предложила мне отречься от самчона. В обмен на поездку в Париж. — говорю я. — Но я решила, что дядя стоит мессы.

О-уууу…

— Что значит — «стоит мессы»?

Здесь их не служат? Хм… Ну ладно, буду знать.

— Это значит, что не следует менять духовные ценности на материальные. — отвечаю я. — Самое ценное, что есть у корейца — это его семья, дети, родственники. А Париж? Ну, что Париж? Он тысячу лет стоял и ещё столько же простоит. Сама потом съезжу.

Вижу, что ведущий «подвисает», видимо, не ожидая подобного поворота в разговоре. Стараясь держать на лице покер фейс, с внутренним злорадством наблюдаю за ним. Видно, он думал, что я буду вести себя словно корейская девочка для битья — плакать, кланяться и каяться. Не надейся, дружок!

— То есть, — самчон важней для тебя, чем остальные люди? — всё же находит слова ведущий.

Пфф…

— Понимаете, уважаемыйшоу-хосете … «Остальные люди» уже не один раз показали, что им плевать, что будет со мной и моей семьёй. Первый раз это случилось, когда какой-то крупной компании понадобилась земля, на которой находился ресторан моих родителей. Их просто вышвырнули, заплатив смешную компенсацию. Всем «остальным» было на это плевать. Отец надорвался и умер, зарабатывая деньги. Всем было опять наплевать. Потом моя мать гробила своё здоровье, пытаясь заработать хотя бы на еду. У нас даже не на что было купить уголь зимой, чтобы согреться. Моя онни одевала на меня всю одежду разом, чтобы я не замёрзла и не заболела. «Остальные люди» в это время были снова заняты чем-то очень важным, поскольку никого из них я не видела. Ну и последние события… «Остальные люди» сразу отвернулись, лишь по причине опасения, что у них могут быть проблемы. Хотя ничего плохого я никому из них не сделала. И в «Billboard» выводила, и песни писала ночами, вместо того, чтобы спать. Номинирована на «Грэмми», престиж страны подняла. Но оказалась недостойной быть участницей международной делегации…

Делаю паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. В студии — звенящая тишина.

— Единственный человек, который всегда был рядом, — это мой самчон. Хоть мы являлись для него бесполезной обузой, — он помогал, отрывая от своих детей. Думаете, после этого я променяю его на каких-то «остальных людей», которые не подозревают о моём существовании? Даже не надейтесь.

Обвожу глазами продолжающую молчать студию.

— Пак ЮнСок — очень хороший человек. — говорю я, подводя итог. — Верный, надёжный, на которого всецело можно положиться. Настоящий мужчина. Хочу быть на него похожей. И он тоже может на меня положиться. Я никогда не откажусь от него. Морпехи своих не бросают.