Сижу, пишу объяснительную. После завтрака, меня, вместе со всеми, кто в субботу находился на территории части, отправили писать рапорт, — где были и что видели в этот «светлый день». С рапортом я уже закончил. Но с меня дополнительно потребовали ещё объяснительную об устроенной стрельбе. Над ней я сейчас и «подвис», задумавшись об истинных причинах, побудивших меня устроить вчерашний «кипиш». Непонятно, чего я так конкретно «полыхнул» в сторону АйЮ. Нет, если быть с собою честным до конца, то объяснение имеется, но «думать» его я не хочу. Потому, что оно мне не нравится. Не может быть никакого соперничества у меня с ней! Не может, и всё тут! Не о чем даже думать!

Опускаю глаза на листок бумаги, на котором есть пока лишь одно слово — «объяснительная». Вот что тут писать? Правду? Я сам не знаю, какая она — правда. Конечно, можно ещё раз, как в рапорте, проявить фантазию, но чего-то она иссякла. А повторять сюжет с явлением призрака, — будет неспортивно. Как стало понятным из обрывков вчерашних и сегодняшних разговоров, шухер вышел знатный. В Корее подняли в небо авиацию и оправили в море корабли. И позвонили союзникам с просьбой о поддержке. Поэтому объяснение — «куда делись патроны» должно выглядеть достойным. Соответствовать уровню событий, а не абы что…

Вижу, как дверь в класс, к которой я сижу лицом, открывается и входит начальник штаба, а за ним следом, — незнакомый мне капитан в форме сухопутных войск. Начальник штаба сразу «втыкается» своим взглядом в мои глаза, и я понимаю, что это — «по мою душу»…

Ну и ладно! Зато объяснительную вымучивать не нужно…

— Смирно! — орёт старший в классе, и все дружно вскакивают со своих мест.

— Всем вольно. — произносит начальник штаба, направляясь к моему столу. — Продолжайте занятия.

— Всем сесть! — повторно орёт старший.

Плюхаюсь обратно на стул. В этот момент начальник штаба уже завладевает лежащим на краю моего стола листком бумаги, на котором сверху написано «Рапорт» и начинает читать. Сопровождающий его капитан, глядя у него из-за плеча, тоже присоединяется к чтению.

— Что это? — спустя секунду, удивлённо поднимая на меня глаза, спрашивает начальник штаба.

— Рапорт, господин майор. — уверенно отвечаю я.

— Почему на японском?

На японском? Правда, что ли?

— Разрешите посмотреть. — прошу я и, получив в руки листок, убеждаюсь, что да. На японском. Блин…

— Как это понимать? — интересуется начальник штаба, впиваясь в меня взглядом.

Пожимаю в ответ плечами.

— Прошу прощения. Я не выспалась из-за вчерашней тревоги. И у меня месячные. В такие дни я бываю рассеянной. Видимо, просто перепутала.