Пауза. Похоже, упоминание про месячные создаёт у мужчин ощущение неловкости.

— Как можно перепутать языки? — преодолев короткую заминку, спрашивает начальник штаба.

— Я, вообще-то, — полиглот, господин майор. Поэтому у меня иногда такое бывает. Спросонья могу встать и говорить на другом языке. Когда проснусь окончательно, исправляюсь…

Смотрю на собеседника, таращегося на меня во все глаза. Не, если взаправду, то такого со мной никогда не случалось, но надо же как-то объяснить «японские начертания»? Кажется, я действительно перепутал. Корейский и японский в написании и правда,слегка похожи. Палочки, крючочки. После бессонной ночи, ошибиться, — неудивительно…

— Вы позволите, сангса? — спрашивает капитан, протягивая руку к «Рапорту».

Без возражения отдаю просимое. Тот читает, в процессе несколько раз отрываясь от текста и поднимая глаза на меня. В классе стоит почтительная тишина. Все с интересом ждут, чем закончится устроенное для них представление.

— Сангса. — как-то вкрадчиво произносит капитан, закончив чтение. — В вашем рапорте изложено всё так, как всё было на самом деле?

— Так точно! — с места бодро отвечаю я.

— И это тоже? — спрашивает капитан и, опустив глаза к тексту, переводит из него кусок, похоже, вызвавший у него наибольшие сомнения в достоверности.

— …«Вдруг из темноты появился чёрный призрак с глазами, наполненными вулканической магмой. Он повис в воздухе и из его глазниц стали вылетать медленно летящие лазерные лучи, издавая в полёте звуки 'пиу-пиу!». А потом он повернул ко мне голову и произнёс: «Агдан, переходи на тёмную сторону силы!»…

Чтец-переводчик поднимает голову и выразительно смотрит на меня. В классе — абсолютная тишина. Возможно всем очень хочется узнать, что там было дальше и какой ответ получил призрак.

— Всё именно так? — уточняет капитан.

— Ну, почти. — вынужденно признаюсь я. — Насчёт магмы в глазах, я не уверена, поскольку анализа того, что именно светилось, не делала. Но цвет был точь-в-точь как у раскалённой магмы!

— Почему лазерные лучи были медленные? Как такое может быть?

— Не знаю. Возможно, это были не они.

— А «пиу-пиу»?

— Звук был очень похожим, господин капитан.

— Сангса, зачем вы взяли череп в учебном классе?

— Хотела сделать инсталляцию.

— И где теперь эта «инсталляция»?

— Я передумала её делать. Знаете, в процессе творчества порою в голову приходят новые идеи.

— В таком случае, — где череп⁈

— Не знаю, господин капитан.

Не, ну действительно, откуда мне знать, где он сейчас валяется? Может, его на куски пулями раздолбали?

Краем глаза вижу, как сидящие за столами армейцы, — все как один с отвалившимися челюстями. Ну да. Никто не ожидал, что прямо с утра, в армии двадцать первого века, вдруг пойдёт разговор о пропавшем черепе.