Офицер в ответ молчит, смотря на меня очень оценивающим взглядом.

— Господа. — говорю я, обращаясь ко всем. — Предлагаю не идти по пути дальнейшего развития конфронтации. Очевидно, что сохранение в тайне истинной причины произошедшего, — в интересах вооружённых сил Кореи и правительства. Поэтому прошу меня не наказывать и отпустить. Я действительно плохо себя чувствую из-за месячных. Добавлю, что искренне раскаиваюсь и сожалею о своём поступке.

Кланяюсь, показывая, что осознал проступок и признаю вину.

Мужики переглядываются. Капитан кивает в ответ на взгляд командира части.

— Только вначале напишите подробный рапорт. — говорит мне подполковник. — Потом, учитывая ваше нездоровое состояние, разрешаю вам обратиться в медицинскую часть, где вам выдадут освобождение от сегодняшних занятий. Скажите, что это моё приказание. Но до того, как вы всё это проделаете, сангса… Прошу честно ответить на мой вопрос. Всё-таки, — зачем вы это сделали?

— Мне было скучно. — просто отвечаю я.

— «Скучно»⁈

— Да. Мне запрещено покидать расположение части, запрещено пользоваться телефоном, запрещено пользоваться интернетом, запрещено заниматься тем, что меня интересует. Я просто тупо сижу за забором. А кое-кто в это время гуляет по Парижу и занимает место, на которое не имеет никаких прав. Моё место!

— Кто занимает ваше место? — спрашивает начальник штаба.

— АйЮ. — повернув к нему голову, говорю я. — Я не давала ей своё согласие на исполнение «Эммануэль». И мне даже не сочли нужным об этом сообщить!

Пауза. Отцы-командиры, почувствовав видимо, что оказались на незнакомой им территории «гламурных скандалов», не спешат реагировать на мои претензии.

— Но, сангса… — наконец, произносит капитан. — Вам же было объяснено, каким образом вы могли остаться в составе делегации? Вы же отказались?

— Спасибо глубокоуважаемому военному командованию, за гуманное обращение с одним из своих подчинённых. — саркастически благодарю я, поворачиваясь к нему. — Могли ведь предложить отрубить ногу, но всего лишь попросили забыть своего самчона. Хотя, если подумать, то это практически то же самое. Разве родственники и семья, — не главное в жизни корейцев? Разве не из родственников и их семей состоит Родина, которую мы здесь сейчас защищаем? Или я не права?

Сделав паузу, обвожу взглядом мужчин, вновь не спешащих с ответом.

— Считаю, что предложение, сделанное мне «NIS» — глубоко оскорбительно. — говорю я, решив высказаться до конца, раз слушают. — Я совершенно не заслужила такого обращения с собой. Свои обязательства перед армией я выполняю. Мои музыка и песни — побеждают. Но я не вижу в ответ встречных шагов. Мне была обещана юридическая помощь. И вот уже сколько времени ничего не происходит! Может, мне стоит готовиться к моменту, когда все разведут руками и скажут — «нужно было раньше приходить»! Да?