— А звать-то меня как? — прочитав бумажку, уставилась на него голубыми глазами сестрёнка троюродная.
— Засада! Пусть будет Стефания Августа София.
— Как Матушку Екатерину?
— Как Матушку.
Глава 6
Событие четырнадцатое
— Я думаю остаться здесь на время.
— Вы объявляете или просите?
— Возражений быть не может, жалобы могут быть.
— Вашество! — В дверь тарабанили. Брехт только заснул. Сначала супружеский долг исполнял. Потом воды попил, потом супружеский долг исполнял. Потом пятка зачесалась. Потом супружеский долг исполнял. Потом …
Потом заснул, и вот только сон приснился, как он не супружеский долг выполняет с …
— Вашество!
— Что там? — толкнула его локтем Антуанетта.
Пришлось вставать. Неугомонный Кирилл заговорщицки поманил его за собой, свечкой толстой-претолстой лестницу освещая. Так-то положено ноне в спальных рубашках и мужчинам и женщинам спать, но Брехт эту моду отринул, спал в пижаме, что специально себе заказал у швей, ещё в Студенцах, в ссылке прозябая. Пижама была из материала на фланель похожего, а может ею и являлась. Купил в Москве в магазине красного цвета, красно-коричневого. Теперь чуть полиняла от стирок и просто коричневой была. Считай — форма Ахтырских гусар.
— Вашество, там опять бусурмане.
— Что значит опять? — Пётр Христианович отобрал у ветерана свечу.
— Едрить. Точно ведь.
Брехт спустился с крыльца. Ветрено на улице, свечу сразу задуло. Нда, пора керосиновую лампу изобрести.
— Кто там? — за воротами было полно всадников. Ржали кони, стучали копытами, звенели уздечки.
— Говорю же — бусурмане. Горцы, я их язык слышал, — подсказал сзади сторож кутузовообразный.
— Открывай граф. Это Марат Карамурзин, — ну, точно, его голос. Блин, а ведь он пригласил, по существу, правителя Кабарды на коронацию. Не совсем правителя, скорее, военного вождя — высший совет князей и дворян выбирает верховного князя Кабарды — Пщышхуэ.
Брехт кивнул Кириллу и тот, гремя засовами, распахнул ворота и, на просторном дворе бывшего немецкого магазина, сразу стало тесно. Целый полуэскадрон верхами вломился, оттеснив Петра Христиановича на крыльцо. С одного из коней спрыгнул горец, в черкеске и папахе с серебряными газырями, и легко взбежал по ступеням.
— Здравствуй, аскерчи, еле нашёл тебя! — обниматься полез.
— И тебе, Марат, Ас-саляму алейкум, — а чего, Брехт, что есть силы, сжал князя в объятиях своих медвежьих.
— Эй, да ты ослаб, граф. Хотя ты же хан сейчас... Ты совсем ослаб, хан. Когда боролись, был сильнее. — Но кости-то трещали.
— Слушай, Марат, а как ты меня нашёл? В Москве ни одна собака не знает, где меня найти. — Правда интересно. Никому же адреса не называл. Император спросил, есть ли где ему остановиться, граф кивнул, но ведь адреса не называл.