— Грустное зрелище, Константин Павлович, не находите? — поправил на нём плащ Брехт.

— А? А, да. Нажился кое-кто.

— Народу нужны праздники.

— Александр так же говорит.

Они по Красному крыльцу вошли в Грановитую палату. Члены царской семьи и несколько приближённых чиновников сидели в углу и трепались на французском. В центре внимания как раз и была, вторая дочь Павла, Елена. Муж, лопоухий пацан, сидел в глубоком кресле и дремал кажется. Елена что-то возбуждённо рассказывала матери — Марии Фёдоровне. Вошедших заметили. Чего бы не заметить? Деревянные каблуки сапог, подбитые железными подковками, громко цокали по полу, отдаваясь эхом по большому пустому помещению. Всю мебель уже вынесли, приготовив место для танцев.

— Костик, ну, где же ты пропал? — погрозила ему веером Елена Прекрасная.

Брехт подошёл, щёлкнул каблуками, поклонился.

— Ваше императорское Величество. Явился на расправу.

— Сашенька, ангел наш, повинную голову и меч не сечёт, — вступилась за него Мария Фёдоровна.

— Повинную ли? — Александр встал и похлопал по плечу Елену.

Стоп. Она через пару лет умрёт от туберкулёза, а сейчас симптомы есть? Да, сто процентов. Вон одно плечо ниже другого. Вон блеск в глазах. Вон бледность кожи. А ещё испарина на лбу.

— Ваше Императорское Величество, а могу я задать вашей сестре несколько не совсем скромных, но очень важных для неё вопросов.

— Пётр Христианович? — подскочила мать готовая защитить свою дочь.

— Мария Фёдоровна, это касается здоровья Её высочества. Да и всех вас тоже.

— Князь! Объяснитесь! — Нахмурился Александр. Желваки заходили.

— Мне нужно задать Елене Павловне сначала несколько вопросов. Медицинских.

— Разве вы эскулап? У вас какое образование, Пётр Христианович? — встал рядом с братом и Константин.

Надо, Федя, надо, подбодрил себя, струхнувший от такого напора, Брехт.

— Домашнее. Это сейчас не важно. Так я могу задать вопросы?

— Ну вы и настойчивы, князь. Задавайте.

— Давайте присядем, — Брехт угрюмо оглядел семейство и вскочивших царедворцев.

— Присаживайтесь, месье, — Александр плюхнулся в своё полукресло.

— Слушаем вас, Пётр Христианович, — разрядила наступившую за этим тишину Мария Фёдоровна.

— Елена Павловна, слабость, усталость, быстрая утомляемость — что-то из этого вам знакомо?

— Знаете, после рождения ребёнка я, и правда, стала быстро уставать и, точно, пройду немного и слабость в ногах.

— Пётр! Пётр Христианович? — подскочила императрица.

— Повышенная потливость. Особенно ночью? — забил следующий гвоздь Брехт.

— Я! Я! Она часто просыпаться в пот, — оказывается, этот подросток не спит. Принц, блин. И эти хороши: выдали девочку больную в пятнадцать лет замуж и в шестнадцать она уже родила.