До половецкой лавы оставалось метров триста. Я снова достал трубу. Среди нападавших выделялся высокий и вроде как немолодой воин, одетый поприличнее своих товарищей. Рядом с ним скакал стройный, безусый юноша, посылавший в нашу сторону стрелу за стрелой.

Прячась за деревьями, мы взвели арбалеты, наложили стрелы на луки, а уж мечи достать, если дело дойдёт до рукопашной — секундное дело. Учитывая, что Второй Латеранский собор в 1139 году запретил использование арбалетов, в нашей охотничьей компании их было не так уж и много. У нашей четвёрки, у Людовика и Конрада, Гильома и ещё нескольких дворян. Остальные были вооружены обычными луками. Ну или не совсем обычными, если иметь в виду произведение искусства, которым был вооружён Пьер.

Лучники и начали бить первыми, всё-таки пущенная из лука стрела летит дальше, нежели пущенный из арбалета болт. Правда, некоторые арбалетчики всё же выпустили по болту, но ожидаемо те до цели не долетели. Болт — он хорош против кольчуги, когда стрела бессильна пробить железо. В принципе, наши враги не так уж и хорошо защищены, и стрела не окажется лишней.

Вот один половец выпал из седла, сражённый чьей-то меткой стрелой. Кажется, стрелой Пьера, вон как парень довольно скалится, выцеливая уже следующую жертву. От падения с половца слетел шлем, и стали видны его рыжеватые волосы. Да, читал я когда-то, что половцы в целом выглядели европеоидами, были рыжи или светловолосы и голубоглазы, но сейчас нам не до таких подробностей. Враг есть враг, подумал я, выцеливая жертву.

И тут же метрах в десяти от меня послышался вскрик. Я обернулся — один из оруженосцев Конрада, чьего имени я не помнил (а скорее и не знал), сидел на земле, прижимая руку к плечу, из которой торчало оперение стрелы. Пренебрёг кольчугой, оделся легко, вот и пожалуйста.

Несколько секунд спустя я оказался рядом с раненым. Так, что у нас тут… Стрела пробила плечо насквозь, и это радовало — не придётся выковыривать из мяса наконечник. Я обломал древко, и под короткий стон рыцаря извлёк вторую половину стрелы из раны. Из походной аптечки, с которой никогда не расставался вы последнее время, достал пузырёк со спиритусом, залил в ещё не успевшее до конца сомкнуться отверстие раны.

— Oh, mein Gott! — вырвалось у рыцаря вместе со стоном.

Я ему по-немецки сказал, что всё уже позади, после чего обмотал плечо полоской чистого льна и велел руку не тревожить. Хотя это ж левая, в правой он вполне мог держать меч, когда дело дойдёт до рукопашной. Если дойдёт… Разве что без щита теперь придётся обходиться.