— Вы сказали, она угостила вас вареньем, — зацепился за ниточку лингвист. — А то, что господин Сержо вам фруктов навёз и мёда, это тоже подношение?

Господин Умукх рассеянно кивнул.

— Да, но дешёвое. Много за такое не сделать.

— Как может быть, что банка варенья дороже, чем несколько ящиков его же и кубометры сот? — не понял физиолог. То есть мы все не поняли, но он высказал.

Господин Умукх потёр лицо скрюченными пальцами, есть у него такой мушиный жест.

— Не знаю. Я устал. Хочу посмотреть цветочки.

С этими словами он обратился в насекомое и улетел куда-то по коридору.

— Цветочки?.. — прошептал Грём.

— Это он так развлекается, — подала голос лаборантка. — Я видела. Сидит у забора, где какие-то ромашки на газоне цветут, и рассматривает их.

— И часто он так… превращается? — спросил физиолог, который своими глазами увидел это впервые.

— Нечасто, — покачал головой я. — Только если сильно от нас устаёт.

— Слушайте, — заговорил профессор Морфелло пониженным голосом, — нам надо прекратить его подкармливать. Вообще всем, обязательно. Вы же слышали, он понимает как просьбы обычные фигуры речи. Уборщица наверняка не собиралась его просить сделать себе идеальный слух, она просто так выразилась! А что если кто-то ляпнет «чтоб мне пусто было»⁈

— Надо господину Сержо сказать, — закивал я. — Чтобы распорядился и довёл до всеобщего сведения.

— Господи, — выдохнул психолог, заставив всех нас вздрогнуть. — Как с ним работать вообще, если на каждом шагу засады⁈

— Вы лучше к божествам не взывайте, — шёпотом посоветовал лингвист. — Призовёте ещё, не дай… В общем.

10 июля

Анатоль Сержо, руководитель проекта

Когда все ушли, я прокрался в свою каморку, где статуэтка уже обросла свечами и лампадами, плошками с мёдом и прочими липкостями, искусственными цветами, кристаллами и тому подобной дребеденью — всем, что мне удалось нагуглить в качестве подношений и украшения алтарей языческим богам. Пожарную сигнализацию здесь пришлось отключить: не знаю, как бы она отреагировала на бездымное пламя, но проверять не хотелось.

Кем я себя чувствовал, когда покупал всю эту дребедень — кто бы знал. Ну сласти ещё ладно, хотя пришлось потом подтереть историю расходов, потому что домашнюю бухгалтерию ведёт жена, и списки моих покупок в супермаркете она видит. К счастью, за годы работы на проектах минбеза я обзавёлся инструментами, которые это позволяют провернуть. Но заказывать что-либо с доставкой — что сюда, что домой, — я не решился. Пришлось идти ногами в один из этих бабских магазинов домашнего декора и выбирать там свечки, как какой-то, прости господи, визажист. В жизни не испытывал большего стыда. Понятное дело, что под кепкой, очками и респиратором меня никто бы не узнал, тем более с камер, но я на всякий случай ещё и расплачивался с временного эспажанского счёта, который завёл только для этого, да так, что отслеживать пришлось бы полгода.