Присев на постель, часто моргаю, прогоняя невольно набежавшие на глаза слезы, хотя боль все еще никуда не делась. Место рядом со мной прогибается, когда мужчина с лёгким беспокойством на лице тоже садится на кровать. При этом ни капли не смущаясь того, что ситуация эта до крайней степени неловкая. И создал её никто иной, как он сам.

Стараясь не заострять внимание на его слишком уж тесном присутствии рядом и на факте того, как ненавязчивый аромат мужского одеколона в мгновение ока наполнил мои лёгкие, по-прежнему тихонько стону от боли.

Жданов хмурится, наблюдая за мной, а после смотрит на мою ногу. В следующую секунду уже соскальзывает на пол, садится по-турецки и обхватывает щиколотку обеими ладонями, поставив мою незадачливую пятку себе на колено. Собирается стащить с моей ноги носок, как вся абсурдность данного положения наконец-то бьёт меня по голове суровой реальностью.

Пытаюсь выдернуть ногу обратно, кажется, вновь покрывшись румянцем с головы до ног, однако Дмитрий мягко, но настойчиво возвращает стопу назад. Серьёзно произносит, словно бы совершенно не понимая моего нынешнего поведения:

— Саш, я разбираюсь в мелких травмах — спасибо активной юности. Дай мне проверить, нет ли там чего серьёзного. И не надо так дёргаться, не укушу ведь.

Убедившись, что больше я не стану сопротивляться, снимает носок и осторожно прикасается к моей голой ступне, прощупывая её лёгкими, почти что нежными движениями. Начинает легко массировать травмированный участок, не поднимая головы, и выглядит он при этом так естественно, будто бы мы сейчас не находимся оба в более чем щекотливой ситуации. До невозможности интимной, я бы сказала.

Незаметно вдохнув в грудную клетку побольше кислорода, прислушиваюсь к собственным ощущениям и понимаю, что мне очень хорошо и очень стыдно одновременно. А в голове, тем временем, маленькой птичкой в неволе бьётся лихорадочная мысль: "нет, нет, нет, так нельзя, нет".

Дмитрий продолжает массаж моей злополучной ноги, почти беззвучно мурлыкая себе под нос уже хорошо знакомый мне мотив одной из своих песен. Слов он не произносит, однако в своей голове я так и слышу его мелодичный голос.

Смотрю на него сверху вниз, втайне наслаждаясь каждым касанием к своей коже, и тут же испуганно вздрагиваю, когда мужчина внезапно поднимает голову. Замираю, так и не успев глотнуть спасительного воздуха, отчего в груди начинает предательски гореть. Долго и пытливо всматривается в мои глаза, видимо, поставив себе цель окончательно вогнать меня в краску. Мои же глаза, судя по всему, опять напоминают глаза беззащитной лани. Только уже встретившей на своем пути не легковую машину, а огромный самосвал как минимум.