Не знаю, что именно послужило отправной точкой и придало мне той самой смелости, но уже в следующий миг подавшись вперед, обхватываю лицо Жданова и касаюсь его губ своими. Так оба и замираем. Он наверняка пытается понять, что это такое на меня нашло, а я не рискую пойти дальше. Не углубляю поцелуй и не делаю больше никаких телодвижений, наслаждаясь даже вот таким простым касанием к его телу. Затем же, испугавшись все-таки этого импульсивного поступка, собираюсь отойти назад, а то и вовсе позорно сбежать обратно домой, но он не позволяет.
Резким движением Дима обхватывает меня одной рукой за талию, а второй зарывается в распущенные волосы, тесно прижав к себе и с силой поцеловав. Поцеловав так, как мы оба того хотели все дни до этого — по-настоящему, по-взрослому.
Разум вопил от ужаса и кричал мне: "Остановись, остановись, дура!" Но это было уже абсолютно бесполезно. Я больше себе не принадлежала, окончательно сдавшись на милость сильным мужским рукам, которые определенно не позволили бы мне вырваться, даже если бы и попыталась.
Глава 21
Совершенно потеряв над собой контроль, забываю даже, как меня зовут. Чувствую только его — имя которого уж точно не смогу забыть и выбросить из своей головы. Чувствую горячие губы, мягко, но уверенно терзающие мои. И теплые ладони, лихорадочно блуждающие по моему телу.
Сейчас существуют только те эмоции и ощущения, которые дарит мне этот невероятный мужчина. Больше никто и ничто. Даже саму себя я отныне не считаю чем-то цельным без всего... этого.
С каждой новой секундой поцелуй становится все более жарким, более неконтролируемым нами обоими. Дмитрий теснее прижимает меня к своему телу, почти до боли сжимая в своих объятиях, но мне это нравится. Нравится так сильно, что если даже я прямо сейчас задохнусь от нехватки кислорода, то умру счастливой.
Обвиваю в ответ его шею, точно так же притягивая к себе, и стараюсь ничуть не уступать в этой страстной борьбе. Однако какой-то частью туманного подсознания мельком отмечаю, что мне до него, мягко говоря, далеко. То, как целуется Жданов, определенно можно назвать исключительно искусством, и никак иначе. И это то самое искусство, которое не продается ни за какие деньги мира. Им можно наслаждаться только на безопасном расстоянии, в зоне недосягаемости. Так, по крайней мере, я думала еще минуту назад, после чего самым неожиданным образом всё-таки получила возможность приблизиться настолько близко к человеку, о котором до этого могла только видеть красивые, будоражащие сны.
Все более-менее адекватные мысли мгновенно выветрились из головы, стоило лишь прикоснуться к нему. Даже голос разума заткнулся довольно быстро, поняв, что в эту секунду борьба с его стороны будет проиграна. Так и случилось. И уверена, через время я буду себя за это проклинать, но сейчас хочу насладиться этим мгновением сполна.