— Уверена?

— Да.

Слышу, как мужчина куда-то уходит, но не спешу проверять, куда именно, так как всё ещё веду малоуспешную борьбу с тошнотой.

Неужели голова закружилась действительно из-за моих резких движений? Странно, но в принципе у меня такое уже бывало, так что беспокоиться точно не стоит. Пусть только быстрей всё пройдет, чтобы я могла спокойно вернуться к себе в номер и не тревожить ещё больше и так уставшего после долгого концерта начальника.

Не успеваю привыкнуть к тишине, как на мой лоб на этот раз опускается холодное полотенце, обмотанное поверх пакетика со льдом.

— Ну и напугала ты меня.

Наблюдаю за тем, как Жданов присаживается рядом со мной прямо на пол. Тяжело выдыхает.

— Побледнела как вон та стенка. Жуть просто.

Тихо засмеявшись, я наслаждаюсь холодом, который в данный момент приносит немалое ощущение облегчения. Хочу перехватить полотенце, чтобы держать его самостоятельно, но Дмитрий не позволяет, невесомо стукнув меня по руке.

— Я сам, лежи смирно, — командует на полном серьёзе, отчего я, кажется, впервые слышу такие нотки в его голосе. Спорить больше не решаюсь, молча подчинившись и устремив взор в светлый потолок над нами. — Вот скажи-ка ты мне лучше, кому из нас двоих тут сорок с хвостиком и кто этим вечером три часа подряд отплясывал на сцене? Это я сейчас должен валиться с ног и терять сознание. Молодое поколение, то же мне...

Едва ли не с наслаждением слушая это доброе ворчание с его стороны, я чуть вздрогнула от неожиданности, когда он что-то надел на мою руку. Только спустя пару секунд увидела, что Дмитрий собрался мне давление мерить, прихватив с собой тонометр.

Удивлённо взираю на него, пока сам шатен с крайне серьёзным видом занимается "установкой" аппарата. Заметив же моё любопытство, он понимает его немного по-другому, а потому поясняет:

— Да, я как старый и больной человек имею под рукой аптечку.

— Ничего Вы не старый, не наговаривайте на себя.

— Эх, видела бы ты меня, когда я действительно был молод и полон сил... — усмехается чуть грустно, словно бы вспомнив что-то из своей юности. Затем более лукаво и весело добавляет: — Но ты в те времена ещё под стол пешком ходила.

Поворачиваю голову и невольно задерживаю своё внимание на его лице. Да, появились морщины, но в остальном он такой же красивый и привлекательный мужчина, каким был десять, двадцать лет назад. Как и раньше, по нему сходят с ума тысячи женщин. Эти ямочки на щеках, которые теперь он, правда, скрывает за щетиной, этот особенный прищур его глаз, всегда горящих внутренним светом и озорством! Да и не так важна внешность, сколько душа. Душа, которая у него намного чище и добрее, чем у большинства моих знакомых.