с Горшковым. В этот раз их беседа длится еще меньше. Жданов кладёт трубку, отчего квартира погружается в тишину. Снимаю турку с огня и мельком поглядываю на часы на своем запястье. Время уже довольно-таки позднее. Внезапно чувствую, как чужие руки нежно, но уверенно ложатся мне на талию. Ощущаю также и горячий поцелуй на своей шее справа. До боли знакомый голос вдруг шёпотом несколько раз отчаянно зовёт меня по имени, а эти самые руки постепенно прижимают плотнее моё вмиг задрожавшее тело к мужской груди. Замираю в замешательстве и отчаянии, от греха подальше отставив турку в сторону, так как руки вмиг перестают меня слушаться. Медленно выдыхаю через рот, продолжая ощущать сводящие с ума прикосновения к своей шее и то, как несдержанно Дмитрий водит ладонями по изгибам моей талии. И сейчас он действует куда более смело, чем в предыдущие разы. Его частое, рваное дыхание является точной копией моего, давая понять или, скорее, подтверждая, что не одна я сгораю в этом запретном пламени стремительно разгоревшейся страсти. Зажмуриваюсь до черных кругов перед глазами, а мои разум и сердце, тем временем, вступают в борьбу между собой. Первый вопит о том, чтобы я немедленно оттолкнула его и уже всерьёз выстроила между нами непреступную стену рабочих отношений. Чтобы раз и навсегда дала ему понять (и себе тоже), что не может быть между нами ничего, даже отдаленно напоминающего романтику и влечение. Второе же наоборот приятно замирает каждый раз, как влажные мужские губы перемещаются с одного участка кожи на другой, лаская и даря непередаваемо ошеломляющие ощущения. Каждый раз, как голос, продолжающий шептать моё имя, начинает срываться. В конечном итоге, разум почти полностью проигрывает, уступая место дикому желанию, бурлящему по моим венам. А также разрешая махнуть рукой на приличия и просто отдаться этому наваждению. — Саша... Ты мне нужна. Не могу понять... не понимаю, что со мной происходит, но больше не в состоянии это контролировать. Клянусь. Знаю, что я не тот, кто тебе нужен. Знаю, что это всё неправильно, но остановиться не могу. Останься, просто останься сегодня со мной. Смелее покрывает поцелуями мою уже горящую от его прикосновений шею в паузах между этими словами. Затем решительно разворачивает меня к себе лицом. Снова замираем друг напротив друга, и я отчётливо вижу всю гамму чувств, отражающуюся в его потемневших глазах. Мука ожидания, ничем не прикрытое желание, страсть и мелькающая где-то на подсознании горечь осознания всего того, что мы можем вот-вот