— Окей, но мне нечем дышать. Да и мне без разницы на обожания мужчин.

— Вот безмозглая! — И это в день моего рождения. — А жить ты как собираешься?

— Как все.

— Как все?! — Раздражительно. — На двенадцатичасовой работе и по уши в кредитах?

— Не обязательно. Получу образование и буду получать достойную заработную плату.

— Наивная! Ни одна приличная фирма не возьмет дурнушку без опыта работы, вот и пойдешь со своим дипломом тухлой пиццей торговать, а заодно нажрешь еще пару килограмм.

— Знаешь, мама, каждому свое. Кто идет к цели, обязательно всего добьется любым путем.

Щеки матери горят от гнева. Я замечаю, как дрогнула ее рука, чтобы в очередной раз ударить меня, но затем что-то останавливает ее.

Думаю, она просто не захочет тратить лишнее время на мой грим после того, как щека распухнет и покраснеет.

— Садись, я сделаю тебе макияж, — подтверждает женщина мою догадку.

Не помню, когда наши отношения стали такими. Мне кажется, так было вечно. Может, после рождения я и получала порцию материнской любви, но, увы, этого мне никогда не вспомнить. А с годами только упреки, потакания и пощечины за малейшие проступки.

Господи, да я ребенок, я только учусь жить и выживать в этом мире. Ты подскажи, покажи мне, как сделать правильно, а вместо этого: «Лиана, ты неуклюжая, как корова! Лиана, ты бестолочь, раз не можешь отличить выгоду от убытка!»

Все это какой-то лютый дисклеймер к моей жизни. Никто за нее не несет ответственности, но и мне не дают.

Мать наносит мне весьма яркий макияж. Я бы сказала, вызывающий, потому что красный оттенок помады пусть и сочетается с черным платьем, но меня явно старит. Неужели она этого не видит?

Затем женщина плойкой делает мне локоны и приказывает сидеть на месте смирно, пока сама марафетится.

Она надела белоснежное платье, словно наряд ангела, уложила волосы, заколов их красивой заколкой, нанесла сдержанный макияж, не перегружающий кожу, и, довольная собой, бросает на меня гневный взгляд.

— Ну и долго ты сидеть будешь? Вызывай такси!

По сегодняшним расценкам мы шикуем, и мама потребовала бизнес-тариф. Мы едем на черном седане. За окном мигает вечерний город, и несмотря на все, через короткие вздохи в этом ужасном корсете мне все же хочется улыбнуться.

Восемнадцать лет жизни!

Юность в самом разгаре, вернее, она проносится мимо, а я просто гордо несу это звание.

Школа позади, я поступила на «банковское дело», на чем тоже настояла мать. Сказала, что ближе к богатым кошелькам буду. Тут спорить было бесполезно, ибо платит она. И вот теперь тот самый период взросления, когда я становлюсь полноценной ответственной личностью за свою жизнь, еду отмечать этот день в ресторан с мамой.