– Когда?

– Мы… мы были в доме… надо было выбираться, бежать… она решила запереться в музее, там рядом музей был… а я настаивал, что надо прорываться…

– И она сказала, что ребёнок не твой?

– Да.

– Денис… – Настя подошла и осторожно обняла меня. – Поверь, женщины часто врут, когда говорят мужчине, что ребёнок – от него. Но бывает и так, что они врут, когда говорят, что ребёнок от другого. И это случается не реже.

– Зачем, – сказал я. – Ну зачем?

– Она думала, что так безопаснее, – прошептала Настя. – Для ребёнка. И ради того, чтобы его защитить, соврала тебе.

– И что мне теперь делать? – спросил я, будто хоть кто-то в мире мог ответить.

– Вначале – поесть, – ответила Настя.

Суп был вкусный.

Кажется.

Хотя я его делаю по-другому. Не каждую субботу, конечно, это я соврал. Но иногда делаю. Мне нравилось иногда готовить самому. Что-то неожиданное для холостяка.

Я ел суп и смотрел на Настю.

А она смотрела на стену. На портрет Ольги с ребёнком на руках.

– Ты ведь на самом деле никогда не верил в то, что она сказала, – внезапно произнесла Настя. – Иначе не повесил бы эту фотографию.

– Поверил, – пробормотал я.

– Нет, – беспощадно сказала Настя. – Не ври себе, Денис. Тебе хотелось в это поверить, потому что так было… легче. И ребёнок не твой, и жена обманщица. Но ты бы не смотрел каждый день на это фото. Ты на самом деле всё понимал. Но делал вид, что поверил.

– Как-то сложно, – пробормотал я.

– А мы, люди, вообще сложные. Это кваzи у нас простые. Что ты будешь делать?

– Это мой вопрос…

– Да, и ответ тоже твой.

– Не знаю, – сказал я и отложил ложку. – Вкусный суп. Спасибо. Я не знаю, Настя. Тут же проблема… Михаил…

Она нахмурилась:

– Ты думаешь, раз он спас ребёнка, то твоя жена… её…

– Да.

– Может быть, кто-то другой её… убил? – осторожно спросила она. – А он спас.

– Нет, – сказал я. – Не спрашивай почему. Но тут я почти уверен. Это не как с сыном. По-настоящему уверен.

Настя молчала, водила пальцем по столу. Потом сказала:

– Слухи такие ходят… Что восставшие возвышаются, если они убивают человека. В них как бы душа… переходит…

– К сожалению, не так всё романтично, – ответил я. – Тут душа ни при чём. Но… да. Ольгу убил Михаил. А потом обрёл разум и спас сына.

– Как его звали… зовут? – поправилась Настя.

– Найд, – мрачно сказал я.

– Нет, я имею в виду настоящее имя.

Я потёр глаза.

– Самое обычное имя. Александр. Саша.

– Хорошее имя, – сказала Настя.

– Он – Найд, – ответил я. – И этого уже не изменить. Его вырастил старый мертвяк, убивший и сожравший его мать. Что мне с этим делать? Как жить? Да лучше бы…