Как ни странно, это мгновенно успокоило Михаила.
– Я ещё больше, уж поверь. Но это всё были человеческие преступления. А Виктория – кваzи. У нас с этим проще, мы же одержимы, у нас у каждого идея фикс…
– Кстати, что было идеей фикс у Виктории? – спросил я.
Михаил задумчиво посмотрел на меня.
– Я вначале думал – она такая… кваzи-жена. Ей необходимо быть чьей-то женой, в этом и счастье. А работу мужа разделяет только из любви к нему. Потом я решил, что она фанат науки. Вот и мужа выбрала из этой же среды. Но она же нам потом излагала, как обожала Томилина, как хотела его перевести в состояние кваzи молодым и красивым. Очень вдохновенно рассказывала, лично я – поверил. Но вот сейчас уважаемый академик нам объяснял, какая она фанатка палеонтологии.
Михаил кивнул.
– Так что у неё за мания? – спросил я. – Любовь к покойному Томилину? Интерес к боевой вирусологии? Страсть к вымершим видам животных?
– Ты задал правильный вопрос, – сказал Михаил. – Но я не знаю ответа. Что мы будем делать?
– Делать? – спросил я. – Дай-ка подумаю… Мне сказали, что смертоносный вирус уже выпущен и я скоро умру. От ветрянки. В огромном городе прячется сумасшедшая кваzи, которая не пойми чего хочет и всем излагает разные версии происходящего. Другой кваzи пытается загрузить меня тем, что воспитанный им ребёнок – мой сын… О! Я понял, что буду делать я. Сейчас я отправлюсь в отделение, благо рабочий день в самом разгаре. Возьму из шкафа папку с каким-нибудь висяком. И попробую его расследовать. Потому что делать что-то надо, ты прав.
Михаил ошарашенно посмотрел на меня.
Я развёл руками.
– А ведь верно, – неожиданно сказал он. – У меня сейчас нет никаких идей. У тебя, как я понимаю, тоже. Может быть, нас ждёт конец света. Окончательный. Но пока жизнь продолжается, надо жить.
Я скептически приподнял бровь.
– Даже если уже умер, всё равно надо жить, – сказал Михаил. – Я в твоём распоряжении, напарник.
Глава восьмая Любовь и мыши
Наверное, в идее заняться служебной рутиной, когда речь идёт о мировой катастрофе, есть что-то нелепое.
Но ведь даже в дни катастрофы жизнь продолжалась!
Карманники вытаскивали кошельки, пекари пекли хлеб, художники рисовали картины, строители строили – и не только заграждения и стены.
Жизнь продолжается. Жизнь всегда продолжается.
Мы ненадолго заглянули в отделение, я порылся в списке дел, не требующих особой срочности, ловко увернулся от попытки Даулетдиновой всё-таки усадить меня за отчёт (пришлось сослаться на Михаила, который не оставляет ни одной свободной минуты), выбрал одно из заявлений и скинул себе на служебный планшет.