А есть ли кто-то, искренне считающий себя плохим? Виктория тоже наверняка считает свои поступки правильными.

Я заёрзал на кровати, нахмурился, глядя на посветлевшие окна. Рассветало. Её поступки правильны, вот в чём дело. Надо исходить из того, что её метания имеют какую-то цель.

Вижу ли я её?

Пожалуй, да.

Виктория тянет время.

Зачем?

Это совершенно не нужно в том случае, если вирус уже выпущен, если люди инфицированы и скоро начнут умирать. Как только станет понятно, что происходит, человечество ударит по кваzи всеми силами. Если у нас тоже есть биологическое оружие против кваzи (а слова Виктории про «чёрную плесень» говорят о том, что есть), то кваzи убьют людей – взрослых людей, а мы убьём кваzи – всех кваzи. И на планете останутся только дети.

Ой, нет. Ещё останутся восставшие. В общем – ничего хорошего.

А если вирус не выпущен, если он в руках у Виктории?

Тоже нет смысла тянуть время.

Если она хочет предотвратить его применение – то надо просто отдать его людям. Или уничтожить. Найти любую муфельную печь и сжечь вчистую. В том же приюте под храмом это можно было сделать.

Если Виктория хочет передать вирус кваzи – не важно, для применения или как страховку от возможной агрессии людей, то ей тоже не стоит болтаться в Москве. Ей надо выбираться в Санкт-Петербург. И она уже много раз могла бы это сделать.

А если вируса вообще нет?

Тем более нечего Виктории болтаться в Москве. Бежать ей надо.

Тогда что остаётся?

Единственный вариант. Вирус существует, но он не у неё. Виктория пытается его заполучить.

Почему же не заполучила?

Не знает, где вирус спрятан?

Но этого ей уже никто не подскажет, тогда оставаться в Москве бессмысленно.

Знает, но не может взять? Пока не может?

И при этом сама не понимает, что с вирусом делать?

Тогда её метания становятся понятны. Она вынуждена дожидаться какого-то момента, когда сможет забрать вирус. Но при этом и колеблется, как поступить. Обсуждает ситуацию с теми, кому симпатизирует, – священником, научным руководителем. Зондирует почву с Маркиным – готовы ли люди разоружиться. Идёт к психологам, чтобы под действием лекарства попытаться посмотреть на ситуацию «по-человечески», для того, наверное, чтобы понять наши действия.

Вряд ли она поверит в то, что люди разоружатся. И Маркин это прямо сказал – не в его власти, не только у России есть оружие… И банальная логика подсказывает, что люди никогда не отказываются от оружия.

США не отказались от ядерного оружия, когда закончилась Вторая мировая война. И когда коммунизм проиграл капитализму – никто из великих держав не разоружился. И даже после катастрофы, когда конфликты между уцелевшими государствами ушли на второй план, ядерное оружие сохранили и даже модернизировали. Все лозунги «давайте запретим и уничтожим ядерное оружие, мы ведь не собираемся его применять» остались только пропагандистскими лозунгами.