Тем временем Сталин прошелся вдоль стола и остановился.
— А теперь скажи, Клим, — прищурился он. — Чего не хватает сейчас армии? Что надо менять, чтобы механизм работал как часы? Как помочь, чтобы ви смогли показать иностранным атташе товар лицом?
Ворошилов подобрался. Было видно, что к этому разговору он готовился давно.
— В Красной Армии, товарищ Сталин, давно назрели изменения. Первое — единоначалие, Иосиф Виссарионович, — рублено ответил нарком. — Необходимо закрепить полное единоначалие командира. Двоевластие в полках, когда командир шага не может ступить без подписи комиссара, плодит безответственность.
Киров, сидевший напротив, сурово нахмурился, Молотов педантично поправил бумаги. Чувствовалось, что разговор этот происходит не в первый раз, и партийным органам эта идея не нравится. Партийная верхушка неохотно отпускала армию из-под идеологического контроля.
Почувствовав молчаливое сопротивление, Ворошилов упрямо наклонил голову:
— Я утверждаю, что в войсках это назрело. И второе. Нам пора вводить нормальные, персональные воинские звания для комсостава.
— Это еще зачем? — сухо поинтересовался Молотов. — Вам мало комбригов и комдивов?
— Мало. Нужны понятные, традиционные звания: лейтенант, капитан, майор, полковник. Это сразу поднимет авторитет командира в казарме. А то сейчас сплошное панибратство, отсюда и проблемы с дисциплиной.
Сталин, не проронивший ни слова во время этого обмена репликами, плавно погасил зарождающийся спор.
— Вопрос политически нэпростой, — негромко констатировал он. — Но старые порядки уходят, строится современная армия. Стало быть, время пришло. Поручаю членам Политбюро обдумать этот вопрос и подготовить предложения.
Ворошилов удовлетворенно кивнул. Вождь же неожиданно повернулся и остановился прямо напротив меня.
— А теперь о технике. Товарищ Брежнев, — Сталин смотрел требовательно, но без угрозы. — На грядущем большом авиапразднике в Тушино нам обязательно нужно показать новый истребитель. Товарищ Чкалов мне на днях весьма лестно отзывался о вашей машине.
Я мысленно поставил галочку — значит, доклад о недавнем инциденте с карбюратором уже прошел по инстанциям в правильной, сглаженной редакции испытателя. — Машина получается неплохая, — продолжил Сталин. — Но надо форсировать работу. И по танковым двигателям вам тоже слэдует ускорить разработки. Армия трэбует новый танк и артиллерийский тягач.
— Сделаем, Иосиф Виссарионович. Резервы по времени есть, — ровно ответил я, глядя ему в глаза.
Совещание плавно переходило к текущей повестке, а я окончательно осмыслил для себя новые вводные. Новая, передовая техника для руководства страны сейчас — это не столько инструмент будущей войны, сколько важнейший внешнеполитический ресурс. Показав новую технику, мы попробуем установить новые внешнеполитические союзы. Срок у меня — до начала осени. Возможно, потом можно будет перенести на 7 ноября, к параду в честь Революции. Но не далее того.