— Ставили, — кивнул он. — Но есть информация и о том, что в других городах та же история началась.

— Слышал, Гром рассказывал. Но мы все равно поедем, товарищ полковник, попытаемся выбраться. Рацию, конечно, возьмем, если получится, свяжемся, расскажем, что происходит. Вы, значит, к побережью не ездили?

— Нет, — он покачал головой. — Не могу я так рисковать.

— Ладно, — сказал я и повернулся, услышав стук клавиш. Увидел, как один из мужчин в военной форме что-то набирает на ноутбуке. И тут мне в голову ударила мысль: а что если…

— У вас тут армейцы, я вижу, так? — спросил я.

— Да, прибились, — кивнул Сафин.

— А баз армейских нет? По военнослужащим?

— Какие-то есть, — без особого энтузиазма проговорил он. — Но не все, естественно.

— Можно личный номер пробить? — спросил я, снял с шеи жетон и протянул ему.

Полковник взял жетон, посмотрел на него, повертел в пальцах.

— Сохранил, — кивнул он. — Уже что-то.

— Единственная вещь, которая со мной осталась, — ответил я. — Когда в себя пришел, на шее висел.

— Пошли, — сказал он, поднялся и двинулся к тому самому лейтенанту, что копался в ноутбуке. Тот обернулся, и полковник протянул ему мой жетон. — Климов, пробей.

— Есть, — коротко отозвался тот и принялся вбивать данные.

Я сделал шаг в сторону, наблюдая, как его пальцы шуршат по клавишам. В церкви снова стало тихо: только скрип кресел и стрекотание кулера ноутбука, которые терялись под высоким куполом.

Прошло секунд десять. Климов нахмурился. Ещё постучал по клавишам, потом поднял голову:

— Есть совпадение… Но доступ ограничен.

— Что значит «ограничен»? — чуть сузил глаза Сафин.

— Файл отмечен как «засекречено». У меня такого уровня доступа нет.

Он перевёл взгляд на меня.

А у меня в голове будто кто-то включил приглушённый гул. Засекречен. Нет, ну в больнице все истории болезни были помечены, как «Неизвестен», но это, возможно, какие-то меры предосторожности или попытки скрыть реальные потери. Но все-таки…

— Ты уверен, что не помнишь, кто ты? — спросил Сафин с явной иронией в голосе.

— Уверен, — ответил я. — Иногда что-то всплывает. В последнее время даже лица появляться стали, но о себе практически ничего не помню.

Полковник чуть наклонился вперёд.

— Если твое дело засекречено, то ты определенно не был обычным стрелком. Так что думай, «Сергей».

Имя мое он произнес так, что было понятно, что настоящим его уже не считает. Климов молчал, но смотрел на меня с интересом.

— Ладно, — выдохнул Сафин. — Не знаю, кем ты раньше был, но мы теперь все, считай, гражданские. Иди к своим, передохни, потом рацию принесут. А там и дальше двинете.